– Неужели, дорогой Алоиз, – сказал эрцгерцог Франц Фердинанд, – попытки решить вопрос, опираясь на еще сохранившиеся у нас внутренние группы влияния в Германии или России, тоже оказались бесполезными?
Министр иностранных дел бросил быстрый взгляд в сторону императора, потом глубоко вздохнул.
– Ваше императорское высочество, – быстро сказал он, – говоря о наших так называемых группах влияния внутри высшего российского общества, вы, вероятно, шутите. Отношения между нашими империями стали портиться еще более полувека назад, и сейчас от тех людей, что задавали тон в Петербургских салонах во времена господина Нессельроде, не осталось и следа.
Они все вымерли как какие-нибудь доисторические животные, и сейчас там царят совсем другие настроения. Я бы назвал их яростно-патриотическими, с сильным оттенком германского влияния. В Петербургском «обществе» сейчас витает предчувствие близкой грандиозной победы, и под его влиянием вокруг императора Михаила плотными рядами сомкнусь даже те, кто прежде был не прочь немного пофрондировать.
Русское общество ведет себя как стая котов, нанюхавшаяся валерьянки, а отдельные благоразумные голоса заглушаются воинственными воплями. Османская империя, вопрос Черноморских Проливов, сербы и болгары, а также застарелая мозоль австро-русской вражды – это настолько насущные вопросы для русского общественного мнения, что по ним все высказываются единодушно.
Вавилон, то есть Карфаген, должен быть разрушен; и как только в бой пойдет русская армия, от Вены и Будапешта не останется и камня на камне… Возможно, все дело в том, что турецкая армия в Македонии оказалась разгромлена всего за две недели и без малейшего участи русских солдат, силами войск одного только Балканского Союза, при том, что армия царя Михаила пока еще ждет приказа с прикладом у ноги…
– Турецкая армия, – сказал Франц Конрад фон Хётцендорф, – это воистину анекдот из двух слов.
Ни боевого духа, ни умений, ни современного оружия. Крестьян с вилами она гонять еще может, а на большее оказалась не способна. Впрочем, большего мы от нее и не ожидали…
– Да, – кивнул каким-то своим внутренним мыслям Франц Фердинанд, – о России я, пожалуй, сказал зря. Уж очень там все запущено.
