Война за проливы. Операция прикрытия

Домой, в Россию – туда, где свежий ветер перемен меняет реальность своим могучим дыханием… Мы должны видеть все это своими глазами. Смысл существования таланта литератора как раз в том и состоит, чтобы, совмещая реальность со своими представлениями о ней, создавать новое видение мира. Реальность без фантазии и художественного домысливания – это банальный газетный репортаж. Вымысел без реальности – это сказка или маниловские бредни. Русский литератор без России – это все равно что Атлант, оторванный от матери-земли.

Поэтому – домой и только домой! В Париж люди нашего призвания могут наезжать, но вот жить нам лучше в России. И еще мне захотелось встретиться с кем-нибудь из будущенцев и поговорить. О любви и ненависти, о жизни и смерти, о смысле происходящих изменений и о месте России в мировой истории. И вообще, должны же и среди них быть люди, не чуждые литературе… Я уже слышала, что даже простые матросы на эскадре адмирала Ларионова имеют образование, равное полному курсу реального училища – а это очень многое говорит о том мире.

Вернуться! Это сложно даже назвать решением – скорее, теперь это было уже убеждение, пришедшее именно с явлением Кометы… Что я ощущала, когда пьянящее чувство радости после нашего спасения немного улеглось? Пустоту. Пустоту и щемящую тревогу – словно мне жизненно необходимо догнать уходящий навсегда поезд… Словно с ним, этим поездом, уходит от меня все самое светлое, интересное, доброе и настоящее… Вся наша парижская эмигрантская бытность в какой-то момент показалась мне наполненной жалким фарсом, убожеством духа… Ведь многие наши знакомые вернулись – еще задолго до Кометы.

Теперь я не сомневаюсь – они на самом деле довольны и счастливы там, на своей вновь обретенной родине… И я… я тоже хочу быть там – там, где вершится история, где каждый новый день чем-то отличается от предыдущего. И тогда уйдет эта пустота, эта тоска, это чувство потери, что так долго подтачивало меня – так что я уже свыклась с ним и просто старалась не замечать… Но теперь все изменилось, и я больше не смогу это игнорировать!

Вечер опускался на Париж.

Мягкие сумерки вползали в комнату. Облачный закат окрашивал небо в розовые тона, и все было так безмятежно и отрадно, что я решила наконец избавиться от накопившегося напряжения и поговорить с Дмитрием – честно и откровенно, без всяких околичностей…

Мой муж, по обыкновению, сидел с газетами под ярко горящим газовым рожком, отрешившись от всего остального. Я сидела напротив и наблюдала за ним.