И любой, кто встанет поперек этого процесса будет повержен, лишится обеих рук и ног и окажется вбит в землю по самую глотку. Я так сказал – значит, быть посему!
В этот момент присутствующим показалось, что за спиной русского царя явственно встала щетина отточенных штыков полуторамиллионной армии постоянной готовности, доведенной его усилиями до вполне приличного, по европейским меркам, состояния. Впрочем, сила этой армии была не столько в количестве штыков, сколько в насыщении подразделений пулеметами и минометами, батареях полковой артиллерии и тяжелых отдельных гаубичных дивизионах дивизионного и корпусного звена.
При этом гаубицы калибром в пять и шесть дюймов в первом стратегическом эшелоне тянули не лошади-тяжеловозы, а первые в мире гусеничные тягачи с бензиновыми двигателями Луцкого, от которых до нормальных танков оставалось всего несколько шагов. Вообще, собственно в Европе тогда еще никто не знал, какое состояние вооруженных сил является приличным, а какое не очень, ибо последние сражения, в которых участвовали европейские армии, отгремели лет сорок назад.
Одни лишь англичане не так давно прошли через англо-бурскую войну, но там противник был несерьезный (полупартизанское ополчение бурских республик), и то армия Владычицы Морей хоть и одержала победу, но выползла из той драки на четвереньках.
– И, кстати, о Палестине… – неожиданно для всех в полном молчании сказал адмирал Фишер, – овладев этой территорией, русские и германские власти собираются разрешить иудеям возвращаться на их исходное место жительства?
Кайзер Вильгельм поморщился, будто откусил кислого, а адмирал Тирпиц фыркнул.
Еще чего! В германской Палестине дозволят жить только местным жителям (желательно христианского вероисповедания) и подданным Второго Рейха. Возможно, среди них будут иудеи, но никаких привилегий при поселении представители этой нации не получат и даже, напротив, их основание поселиться на этой заморской территории Германии будут проверяться полицией с особым тщанием.
Но в большей части британский адмирал и его король ждали ответа все же от русского царя, который и был главной причиной сегодняшней встречи. Это ему не давало покоя предчувствие грядущих всеобщих перемен, толкающее его на разные превентивные действия, в то время как остальные его коллеги – короли и императоры – еще пребывали в благодушно-расслабленном состоянии.
