Война за проливы. Операция прикрытия

Но мотивы у этих контактов были разными. Если буры и ирландцы рассматривались в качестве инструмента по сдерживанию активности Британской империи, то к македонским болгарам и их борьбе за свободу отношение у руководства ГУГБ было более личным. Очень многие руководители чет и даже рядовые бойцы прошли подготовку в России в учебных центрах ГУГБ и корпуса морской пехоты, а на территорию Македонии для «обмена опытом» стали прибывать русские офицеры-добровольцы.

Ну и, разумеется, поставки оружия. Возможности Российской империи в этом смысле были почти не ограничены.

Шестидюймовые гаубицы или даже трехдюймовые пушки были повстанцам пока без надобности, а вот остальное (включая пулеметы под германский патрон винтовки маузера и восьмидесятимиллиметровые минометы чисто российской выделки) в Македонию поступало исправно. Также поступил совет не разбрасываться этим хозяйством направо и налево, а создавать освобожденные зоны, куда не посмеет ступить нога турецкого оккупанта или греческого македономаха. А в основном следовало ждать с прикладом у ноги, потому что судьба Македонии должна была решиться в ближайшее время.

Переворот в Софии болгарские революционеры восприняли как предвестник этого решения, ибо проавстрийски настроенный князь Фердинанд относился к их борьбе без особого энтузиазма. И почти сразу после этого случились такие титанические сдвиги в болгарской и мировой политике как провозглашение полной независимости Болгарии и Ревельская конференция трех императоров, завершившаяся признанием ничтожности Берлинского трактата и требованием вернуть Македонию в состав Болгарии.

Да Бисмарк в гробу трижды перевернулся от такого известия, – впрочем, не в первый и не в последний раз. В таких условиях Борис Сафаров решил собрать людей, верных делу борьбы за свободу македонского народа, чтобы обговорить все нюансы предстоящей борьбы, – и тут, прямо на их голову, из Софии прибыли два человека. Одного они знали как русского офицера Николу по прозвищу Бес, а второй оказался генерал-майором болгарской армии Стефаном Тошевым, недавно назначенным командиром «столичной» софийской пехотной дивизии.

В присутствии самого настоящего генерала революционеры подтянулись и притихли. Ведь самый старший из них был всего лишь поручиком, а остальные и вовсе ходили максимум в унтер-офицерских чинах, как Тане Николов, более известный как «воевода Тане». И тут – целый генерал, к тому же прославивший свое имя в сербо-болгарской войне 1885 года.