Война за проливы. Призыв к походу

Возможных зачинщиков смут и мятежей и близко нельзя подпускать к столице.

Впрочем, говорят, и былой нищеты на окраинах теперь тоже нет. Все чистенько, аккуратно, а утопавшие прежде в грязи улицы начали мостить новомодным материалом – асфальтом. Меня даже свозили на авто туда, где рычащее мотором огромное слоноподобное железное чудовище, похожее на исполинский трехколесный велосипед, своим весом раскатывало и утрамбовывало парящую и дымящуюся горячую асфальтовую массу. При этом для рабочих казенных и императорских* заводов там же, на окраинах, строятся кварталы одинаковых, как коробки, пятиэтажных домов, лишенных всяческих архитектурных излишеств, но зато имеющих теплые сортиры, водопровод, электрическое освещение и снабжение светильным газом с одного из петербургских газовых** заводов.

Могло показаться, что это бессмысленное миндальничание перед простонародьем, но мне пояснили, что в силу заботы о рабочем классе трудовая дисциплина и производительность труда на казенных и императорских заводах значительно выше, а процент брака и производственного травматизма не в пример ниже, чем в целом по промышленности. Вследствие этого себестоимость продукции меньше, а общая рентабельность лучше, даже несмотря на дополнительные затраты. Вот вам и теплые сортиры с водопроводом.

Впрочем, посещение окраин было у меня в порядке туристической программы, а на Невский проспект я заглянул по старой памяти. Главное, что мне теперь предстояло – это разговор с императором Михаилом, но сейчас он занят: вместе со своими советниками готовится к какому-то государственному мероприятию, назначенному на первое мая, а потому приставленные ко мне люди развлекают и просвещают меня в силу собственного понимания.

За эти два дня пребывания в Санкт-Петербурге я лично познакомился с генералом Бережным, адмиралом Ларионовым, женщиной-полковником госпожой Антоновой (Анна и Феодора перед ней благоговеют). Также я встретился со многими другими замечательными и интересными людьми, вроде оружейного конструктора полковника Федорова, который дал нам с девочками пострелять из своего нового автоматического карабина, созданного под укороченный патрон японской винтовки Арисака.

Но обо всем по порядку. В Болгарии после того моего выступления перед газетчиками мы пробыли еще три дня. На следующий день, когда образованные люди прочли первые утренние газеты, я разом оказался самым знаменитым сербом Болгарии. Оказалось, что все мной сказанное пришлось простым болгарам очень близко к сердцу.