Войти в бездну

Поскольку наша прародина в Солнечной системе очень скоро превратится в безжизненную пустыню или попросту исчезнет как данность. Анечка не даст мне соврать… В нашу задачу на Гермесе входит установить маячки для посадки первых транспортов в наиболее пригодных к этому районах обоих материков. Вторую группу «Франц-Иосиф» высадил на Восточном континенте, в Юргинской колонии. В тот самый день, когда мы впервые встретились. Самой собой, мы вынуждены пока действовать негласно и максимально незаметно. Теперь ясно, почему мы были принуждены не раскрывать вам целей этого путешествия?

– Но… – заикнулся я и спросил с самым дурацким видом: – А куда пропал корабль-носитель, сбросивший «Франца-Иосифа» после выхода из Лабиринта? Я же видел, такой точки входа возле Вольфа 360 не существует!

– Очень наблюдательный молодой человек, – как бы невзначай заметила Аня.

 – Таких либо надо душить в колыбели, либо брать на работу.

– Он сразу прыгнул в систему звезды Капелла, – не обратив внимания на слова верной спутницы, ответил Гильгоф.

 – Тамошнее солнце по спектральному классу похоже на наше, есть предположение, что на его орбите отыщутся пригодные для жизни планеты.

– Но как же так? – несказанно поразился я. – Капелла? Это ведь далеко!

– Было далеко, а теперь близко, – усмехнулся доктор. – По вашему лицу, Луи, можно читать как по книге, и книга эта мне говорит: если немедленно не объяснить все подробности, вас постигнет информационная контузия и вы сляжете на пару с Коленькой! Поскольку возиться сразу с двумя больными у меня нет никакого желания, придется рассказывать… Анечка, дорогая, поставьте кипятиться воду, устроим вечер любителей хорошего кофе!

Гильгоф не ошибся: информационная контузия – это страшная штука.

Следующие три дня я ходил как в воду опущенный, причем как в переносном, так и в прямом смысле, поскольку мы устроили еще несколько экспедиций на Остров. Построить плот ничего бы не стоило, но вплавь – быстрее.

Результатом тщательного обследования Острова стала новая коллекция трофеев в виде скелетов одиннадцати людей, находившихся в склепе-пещере, куда намедни кувырнулся Крылов.

Сам Коленька пришел в себя уже на следующий день, к вечеру начал довольно уверенно ходить на своих двоих и не менее уверенно материться – терапевтическая РНК-регенерация тканей – дело болезненное, наверное почти настолько же, насколько и сама травма. Разумеется, он оставался в лагере – Гильгоф категорически запретил участвовать в работах и залезать в воду.