Войти в бездну

 — Большинство колоний находятся в Южном полушарии, транспорт почти не развит — тамошнюю авиацию всерьез можно не принимать, это всего лишь древние винтовые тарахтелки для связи между единичными поселениями. Впрочем, я не исключаю и другую версию: неизвестные строители не хотели, чтобы земляне обнаружили Дороги.

— Но каков смысл? — озадачился я. — Зачем нужно было возводить абсолютно бесполезные трассы на планете, знаменитой только своим диким зверьем и полной невозможностью использования высоких технологий?

— Понятия не имею.

Единственное относительно здравое предположение — это культовые сооружения. Версию подтверждает некрополь на Острове… Есть еще один аспект данной проблемы, не менее любопытный. Вы с этим самым аспектом знакомы, даже коньяк вместе пили.

— Крылов. Наш неунывающий Коленька, преподнесший мне и моему скучному департаменту сюрприз, почище всех гермесских Дорог вместе взятых. У парня уникальная способность влипать в неприятности, он их к себе притягивает, как магнит.

Признаться, господина Крылова ради его же собственной безопасности надо было не брать с собой на Гермес, а запереть в обитой войлоком комнате и давать в руки исключительно мягкие игрушки.

— Он что, до сих пор болеет?

— Уже нет. Точнее… Даже не знаю, как сказать. Внешне — здоров как бык. Если хотите, заглядывайте в научный блок, поздороваетесь. Коленька сейчас трудится на “Кронштадте”, под моим весьма пристальным надзором. Проблема в другом. Он теперь не относится к нашему биологическому виду.

— Чего? Чего-чего? Это как?

— Да вот так. Был homo sapiens, а теперь — черт-те что и сбоку бантик.

— Не понимаю! Русланыч обзавелся хоботом и плавником на спине? Рогами и копытами?

— Если бы я сам хоть что-то понимал… Не беспокойтесь, свою обаятельную внешность Крылов сохранил целиком и полностью, все девицы в отделе от него млеют. Когда он их не пугает до полусмерти своими безобразными выходками… Скажем так: начинка другая.

— Б-р-р… — Я помотал головой. — Поточнее можно? Какая начинка?

— Генетическая.

За месяц он произвольно изменил свой хромосомный набор, всю информацию в ДНК-РНК и большинство белков. Скажете, что это невозможно? Верно, невозможно. Однако хромосом у него сейчас не сорок шесть, а девятьсот двадцать.

— Уши не моете, капитан? — внезапно рассердился Гильгоф. Он всегда злится, когда сталкивается с неразрешимой загадкой. — Сказал же — девятьсот двадцать! В два десятка раз больше, чем положено от природы.