Человек, у которого отняли почти все, а взамен дали только умение не останавливаться и право не сомневаться.
Он сам не знает, как ему, должно быть, тяжело и пусто. Наверное, поэтому Семенов и не унывает. А если ему станет тяжело, если все, что он увидел и узнал на этот раз, тяжким грузом ляжет ему на душу… что ж, Семенова сотрут снова. Оставив только сноровку в обращении с оружием да знание повадок шат-тсуров. А память об этом в высшей степени экзотическом туре — сотрут. И Скотча — сотрут. Всех сотрут. Ибо тот, для кого окружающие становятся больше чем просто человеческой функцией, сразу же делается легкоуязвимым.
А разведка не может позволить своим сотрудникам стать уязвимыми.
Скотч шагал сквозь лес, привычно фиксируя каждое движение, каждый подозрительный звук. И думал. Он вел всю команду — и товарищей-гидов, и спасателей, и завхоза Литтла, и не совсем туристов Семенова и Валю Хилько, и советника с Фалькау, и настороженных, так и не расслабившихся искателей. Всех. Жизнь и судьбы группы все время зависели и от него тоже.
Собственно, так всегда бывало и прежде, но прежде приходилось оберегать туристов от безобидных, зачастую — самостоятельно придуманных и лично осуществленных трудностей. А последние дни все вдруг стало слишком всерьез, без дешевых игр и легких шуточек.
Это выматывало. Изнуряло. Это начисто лишало сна и спокойствия."
"Примерно через местный час Семенов обогнал основную группу и сел на хвост Скотчу.
— Ты вверх не смотрел там, на берегу? — осведомился он негромко.
Когда группа покидала песчаный пляж, как раз зажигались первые звезды.
— Нет. А что?
Скотч уже привык, что Семенов никогда не заводит разговор просто так, ради разговора: Если заводит — ему есть чем поделиться.
— Да так… Много новых, весьма подвижных звезд. На Орбите чья-то армада. Раньше ее не было видно.
Скотч невольно задрал голову, но ветви заслоняли ночное небо. Едва не споткнувшись, Скотч вынужден был снова уставиться под ноги.
— Ты говорил кому-нибудь? — спросил он уныло.
— Пока нет.
Зачем?
— Действительно… Зачем?
Скотч покосился назад. Следующая третьей Патрис Дюэль немного отстала и была поглощена исключительно тропой. А значит — ничего не слышала.
— И не говори пока, — добавил Скотч убежденно.
— Ладно, — легко согласился Семенов. — Знаешь, Вадим… Я человек не суеверный. Но этой ночью что-то случится. Я чувствую.
— Что чувствуешь?
— Не знаю. Не могу объяснить. Что-то вокруг… изменилось.
— Это как-то связано с нашим отрядом?
— Вряд ли.
