В ответ донеслось нестройное утвердительное гудение:
— Да-а-а-а!
— Никто ничего не забыл? Таблетки от изжоги? Голограммку ненаглядной тещи? Любимую курительную трубку? Учтите, возвращаться не будем, даже если вспомните через пять минут после старта!
Гудение возобновилось, сменив полярность:
— Не-е-е-ет!
— Ну что же! От имени служащих «Экзотик-тура» на Табаске поздравляю вас с началом! Вперед к приключениям!
Даже бывалого Цубербюллера и понтаря Воронцова захватил стартовый азарт. На эту, в сущности, возвышенную банальность группа ответила дружным восторженным ревом.
Тихушник Семенов и тот промычал что-то благодушное.
— Объявляю порядок цепочки! — Скотч умело поддерживал деловое веселье. Вынул и развернул пластиковый лист с распечаткой: — Ведущий — инструктор Ваулин, для краткости Валти!
Валентин первым ступил на тропу и временно развернулся спиной к сплошной зеленой стене леса.
— Патрис!
Француженка с готовностью шагнула на утоптанную стежку вслед за Валти.
— Фаусто! За ним Орнела!
Теперь на тропе стояли уже четверо.
— Костя! Денис! Нути-Нагути! Акоп!
— Для краткости — Траншея! — встрял Подолян и довольно заржал.
— Гунила! Тентор! Валя! Влад! Ну а мы с мистером Литтлом замыкаем. На марше не зевать! По сторонам смотреть в оба! Команды инструкторов выполнять быстро и без разговорчиков! Помните все, под чем вы подписывались в контрактах! Готовы?
— Готовы!!!
— Гип-гип!
— Ура-а-а-а-а-а-а! — взревела группа.
— Ну, — Скотч повернулся к Гурме, обнял и поцеловал ее, — до встречи, малышка! Я буду по тебе скучать.
Скотч знал, что врет. Да и Гурма знала, что Скотч врет: не будет он скучать. Но Скотч знал и то, что миниатюрной психологине хочется услышать эти слова, а Гурме на самом деле приятно было их услышать. Так почему бы и не произнести то, что хотят услышать?
Старая как мир игра в прощание.
Провожающим из обслуги Скотч, Литтл и Валти помахали руками.
— Валти, марш!
Напарник в который раз в жизни развернулся к лесу и сделал первый шаг очередного тура, одновременно трижды сплевывая через левое плечо.
Недлинная цепочка туристов зашагала прочь от турбазы и скоро ступила под полог первобытного леса Табаски.
Незадолго до заката в лесу очень спокойно: дневная живность намаялась за день и поутихла, а ночная еще просто не покинула берлог. Косые солнечные лучи кое-где пробивались сквозь кроны, рассыпались в подлеске пятнистой попоной.
Тропа, чуть извиваясь, убегала вдаль и терялась из виду уже в двух-трех десятках шагов.
