Вся это конструкция (два форта на европейском берегу и два на азиатском) была рассчитана на непосредственную оборону пролива, когда противник, не глядя по сторонам, лезет в его горло.
Именно так, с наскоку, в нашем прошлом в Дарданеллы 18 марта 1915 года попыталась прорваться англо-французская эскадра – в результате она понесла тяжелые потери и не выполнила задачу. Правда, в тот раз основной ущерб союзникам нанесли расположенные в глубине пролива дополнительные батареи и набросанные перед самым прорывом неуправляемые минные заграждения.
Но на данный момент ничего подобного нет, потому что все силы турок сосредоточены на обороне Стамбула со стороны Фракии. Дарданеллы прикрывают только внешние форты с устаревшей артиллерией и крепостное, то есть электроуправляемое, минное поле в глубине пролива. Дополнительных минных заграждений нет в том числе и потому, что турки сами интенсивно пользуются этим путем, а на внезапный визит «Измаилов» никто не рассчитывал. И теперь под градом десятидюймовых фугасов и трехдюймовых шрапнелей турки расхлебывают последствия своей самонадеянности.
С другой стороны, имея фронт во Фракии сразу и против Болгарии, и против Российской империи (чего в пятнадцатом году нашей истории не было и близко), они не имеют ни дополнительных солдат, ни дополнительных орудий для укрепления обороны Дарданелл.
Но главные события происходили совсем в другом месте. Пока 45-я пехотная дивизия захватывала форты на европейской стороне Дарданелл, в его глубине две другие дивизии 16-го армейского корпуса – 41-я и 47-я – практически не испытывая сопротивления, форсировали пролив на захваченных на месте рыбачьих лодках.
На азиатском берегу русские войска заняли город Чанаккале (и отключили крепостное минное поле), после чего 47-я дивизия осталась контролировать этот город, а 41-я двинулась по азиатскому берегу к формам «Кум-Кале» и «Орхание». С этого момента судьба Дарданелл была предрешена.
12 сентября 1908 года, около полудня. Фракийский фронт, Константинопольское направление, Чаталжинский рубеж.
"
"Русская армия подошла к Чаталже в результате неудержимого девятидневного наступления. С высоты птичьего полета, на которой обычно летают поддерживающие русское воинство «ишачки» и «утята», видно, как пыль длинными рыжими хвостами поднимается из-под множества сапог шагающих по выжженным дорогам русских и болгарских солдат. Пылят колеса обозных и санитарных повозок, и копыта тысяч коней движущейся в авангарде конной армии генерала Брусилова.
