С этого момента урусы, то есть мы, окружили их со всех сторон, и турки не могли ни получить снабжение, ни сбежать из города, насквозь простреливаемого корабельной артиллерией. В эту же мышеловку попал и новый султан, который то ли замешкался, то ли не предполагал, что все может так обернуться."
"Дело уже шло к приказу об общем штурме, и тут, будто очнувшись от наваждения, султан Мехмед Пятый прислал парламентера под белым флагом с предложением о начале переговоров о капитуляции. Как я предполагаю, войск в его распоряжении имелось еще предостаточно, да только их морально-психологическое состояние было весьма далеко от идеала.
Эта армия давно бы обратилась в бегство, да только бежать из окруженного Стамбула оказалось невозможно. Убивать за веру эти люди соглашались, а вот умирать за нее – уже нет. Чем более жесткие меры для сохранения дисциплины и боевой стойкости применяло турецкое командование, не останавливаясь перед массовыми расстрелами, тем ниже падал дух турецких аскеров, проникшихся ощущением того, что эта война уже проиграна и любые жертвы в ней окажутся напрасными.
Десять лет назад османская армия с легкостью разгромила греков, в результате чего в турецкой армейской среде возникло несколько преувеличенное мнение о возрождении былой военной мощи. Но греки – это всего лишь греки, армия «третий сорт»: уже не дикари, но еще не первоклассная европейская держава, и даже не государство второго ряда, вроде Италии. Такая страна как Греция способна воевать с кем бы то ни было только в составе коалиций.
И если грекам их место показали турки, то самим туркам «политику партии» объяснили сначала болгары, с легкостью отобрав у них Македонию, а потом уже и мы, на пинках вынесшие к Стамбулу громоздкую Фракийскую группировку. Турция на европейском континенте тоже не равна никому, и противостоять первоклассным державам в одиночку также не может. А ведь когда-то это был монстр, способный претендовать на мировое господство и угрожать европейским империям завоевательными походами.
Но что было, то сплыло. Держава, построившая свое могущество на крови, насилии и глумлении над побежденными, закончила свои дни так же жестоко и бесславно, как жила. Отобрав у Османской империи последние лохмотья от былого могущества и славы, мы оставили турецкого султан голым. И это вызвало страшное разочарование в его подданных. Не такого человека они хотели видеть своим господином.
