Такой моментально разорит доверенное ему государство, доведет его до революции, а восстание разъяренного плебса подавлять придется уже нам…
Император Михаил довел эту мысль до своих коллег-монархов, и те согласились с мыслью, что и в самом деле их задача – укреплять монархический принцип, а не дискредитировать его, производя в короли разного рода ничтожных личностей или откровенных сумасшедших. Одним словом, вопрос заключался только в том, будет ли испанец удален из общего собрания по-тихому, с некоторой суммой «за беспокойство» и пожеланием «чтоб ты никогда не появлялся среди приличных людей», или это произойдет публично, с шумом, скандалом и напутственным пинком под зад.
Британский король был за первый вариант, русский император – за второй, ну а кайзер Вильгельм сказал, что ему все равно. Скандал – это, конечно, интересно, но в последнее время острые ощущения стали как-то приедаться. В результате жюри приняло компромиссное решение – мол, сначала британские агенты в кулуарах предложат мистеру Антонио смотать удочки, желательно куда-нибудь в Северную Америку.
Билет на пароход и некоторая сумма на первое время прилагаются, а если это не подействует, то этого человека опустят публично и вышвырнут из Британии на носках сапог с запрещением появляться где-нибудь на территории, подведомственной Континентальному Альянсу.
Отдельной статьей проходили присутствующий здесь же принц Георг Греческий и его супруга Мари Бонапарт, представительница вымершей по мужской линии старшей ветви этого дома.
Первоначально они оба думали, что их пригласили по французским делам. В их представлении русский император вполне мог пожелать сделать Мари королевой (были уже прецеденты), а Георга – принцем-консортом при ее особе. Кроме того, греческий принц волновался за старшего брата – ведь тот, какой ни есть, а все ж родня, при том, что гнев императора Михаила может оказаться несовместимым с жизнью.
Он еще не был в курсе того, что жизни и здоровью его братца ничего не угрожает, за исключением привычного для него изгнания из Греции. Недаром же в нашей истории старший сын Константина получил прозвище «Король-чемодан» – за упоминание, что этот предмет – самая нужная вещь для греческого монарха.
И когда весь бомонд был уже в сборе, в холле отеля появились британский король, германский кайзер и русский император.
