На счете «два» Антонио де Орлеан и Бурбон стремительно поднялся со своего места и, громко ругаясь, удалился прочь – собирать вещи. Имелась у русского императора репутация человека, делающего всего два предложения (хорошее и плохое) и не бросающего слов на ветер. Так что неудачливый претендент счел, что лучше исчезнуть с глаз самому, чем продолжать навязываться и быть выкинутым на пинках. Впрочем, сразу после выхода из отеля этого человека схватили агенты Секретной Службы, посадили в карету с зарешеченными окошками и отвезли в Дувр, где его посадили на пакетбот, идущий в Сантандер.
Вот и все об этом человеке."
"Ну а тем временем дележка Франции подходила к концу. Филипп Орлеанский получил во владение центр с Парижем и большую часть Шампани, а его брат Фердинанд – Прованс, включавший в себя долину Роны и средиземноморское побережье. Жан Орлеанский получил Бургундию – узкую полосу от границы с Люксембургом до швейцарской границы (при этом ему пришлось согласиться, чтобы в расположенных на эти землях бывших французских крепостях: Эпинале, Вердене, Нанси и Бельфоре стояли германские оккупационные гарнизоны).
Гастону Орлеанскому по его собственной просьбе досталась Нормандия (включавшая в себя Бретань), поскольку там у него имелось родовое поместье. Аквитания досталась Луи Бонапарту, а Лимузенское королевство (Пуату, Лимузен, Овернь) – его старшему брату Виктору Бонапарту.
На этом дележ французского пирога завершился; новоиспеченным монархам, у каждого из которых имелось хоть какое-то количество сторонников, предстояло отправиться по месту работы, чтобы начать формировать свои органы власти, к которым по мере развития ситуации будут переходить полномочия от германских оккупационных войск.
28 сентября 1908 года, вечер. Лондон, отель Сент-Джеймс, императорский номер.
И вот император Михаил пригласил к себе для приватной беседы своего двоюродного брата Георга Греческого и его очаровательную супругу Мари Бонапарт. То есть приватную, да не совсем. Как всегда в подобных случаях, русскому царю царей ассистировала генерал Антонова, мнению которой Михаил доверял.
За истекшие четыре года она еще ни разу не ошиблась в людях, делая молниеносные экспресс-заключения. Вот и сейчас, едва взглянув на греческого принца и его французскую супругу, она чуть заметно кивнула. Под свободным платьем у Мари Бонапарт обозначался объемистый живот. Мода такая пошла, что ли – все молодые женщины, на кого ни глянь, беременны на последнем сроке.
