Воющие псы одиночества

В обычных случаях требовалось, чтобы мать официально отказалась от ребенка, его поместили бы в детский дом, а уж потом начали бы процедуру передачи для усыновления с длительными мытарствами и проверками приемных родителей на предмет их здоровья, благосостояния и благонадежности, но для Николая Михайловича Лозинцева сделали исключение. Надька подписала все бумаги, и мальчика Андрюшу увели в его новый дом прямо из барака.

Но одна деталь все же ускользнула от внимания чиновников, оформлявших документы. Надьке ведь было все равно, как отдавать сына, через детский дом или напрямую новым родителям, будь то Лозинцевы или кто другой.

Более того, она быстро уловила явную заинтересованность супругов из дома с балконами и лифтами именно в ее сыночке. Они побаивались брать ребенка из детдома, неизвестно кем рожденного и неизвестно с каким характером и здоровьем, а Андрюшу они видели с самого рождения и знали, что он ничем не болеет и нрав у него спокойный и покладистый.

Да и мать, хоть и проститутка, но тоже здоровьем не обижена, и водку до рождения ребенка не пила, и внешностью вышла по всем статьям.

Так что своего Надька упускать не собиралась и выдвинула условие: или Сумма, или отдаю мальчика в детский дом, и еще не факт, что он вам достанется, других желающих усыновить ребенка пруд пруди, в очереди стоят.

Разумеется, Сумму она получила. И не преминула в простой и доступной форме проинформировать об этом трехлетнего Андрюшу.

- Я жертвую своим материнством ради своего и твоего будущего, - с пафосом повторила она раз двадцать во время этого никому не нужного объяснения.

И где только такие слова вычитала? Или в трофейном кино услышала?

- Если ты останешься со мной, мы так и проживем в нищете, в ней же и помрем, - твердила она ребенку. - А теперь ты будешь жить в богатой семье, они дадут мне за тебя много денег, и я тоже смогу устроить свою жизнь. Так что всем будет лучше.

Вряд ли мальчик мог что-то понять, но запомнить мог, особенно самые простые слова: за него дадут деньги.

Слова эти отложились в его голове, как брошенные в землю зерна, и ждали своего часа, чтобы пустить сначала корни, а потом и ростки.

Пятнадцатилетняя Эля нового братика полюбила искренне и горячо уже за одно то, что мама перестала страдать, прекратила бессмысленное и подрывающее здоровье лечение гормонами и очень быстро стала превращаться из бесформенной толстухи в женщину нормального вида и с нормальным весом.