Воющие псы одиночества

Днем в метро народу не так много, и Лиля использовала время для чтения учебника, благо во всех трех поездах у нее была возможность сидеть."

"Только есть очень хотелось. Она не стала обедать в институте, ведь собиралась домой ехать, а теперь неизвестно, когда удастся получить кусочек питания, желательно низкокалорийного и обезжиренного. Все то, что можно было купить в вестибюлях метро или на улице, ей категорически не подходило, от такой еды один сплошной вред, если не для здоровья, то уж для фигуры - точно.

На «Щелковской» Коротков ждал ее вместе с тем симпатичным молодым оперативником, с которым опрашивал студентов в Лилином институте.

Как его зовут? Кажется, Максим!… Иванович, что ли. И фамилия у него какая-то такая… похожа на фамилию папиного бывшего начальника, отец много раз произносил фразу: «Это было в те времена, когда я еще работал под Заточным…» Вот, правильно, теперь Лиля точно вспомнила, у этого Максима такая же фамилия. Она еще тогда подумала, что они родственники.

- Привет, - хмуро произнес Коротков и привычно чмокнул Лилю в щеку, как делал уже много лет.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровался Максим.

- Голодная? - спросил Коротков. Лиля оторопела от удивления:

- А как вы догадались?

- Да ты всю жизнь голодная, сколько я тебя знаю, - усмехнулся Юрий Викторович. - Читаешь и ешь что-нибудь, читаешь и ешь, я за другими занятиями тебя и не видал никогда.

Лиля залилась краской. Ну что он, в самом деле! Да, в детстве она действительно все время что-то жевала, то бутерброды, то пирожные, потому и была толстушкой, но теперь-то она старается соблюдать диету, и лишних килограммов не так уж и много… Обязательно, что ли, нужно это говорить в присутствии молодого человека?

- Ладно, не красней, пошли, кофе выпьем и сжуем что-нибудь, мы сами голодные как бродячие собаки.

Я тут рядышком одно заведение присмотрел - цены божеские, и народу мало.

До «заведения» пришлось идти минут десять, но в остальном слова Короткова оказались правдой: народу было мало, и цены низкие.

Лиля с завистью смотрела на огромные отбивные с жареной картошкой, которые официант поставил перед Коротковым и Максимом. Она бы тоже не отказалась, но это уж совсем нельзя. Пришлось ограничиться цветной капустой в сухарях. Лиля медленно ела и ждала, когда же дядя Юра приступит к главному, ведь понятно, что он вызвал ее на «Щелковскую» вовсе не для того, чтобы накормить обедом. Но оперативники ели молча и ничего не говорили, а Лиля не спрашивала: папино воспитание.