Онлайн-библиотека книг
Высокий, немного нескладный, худой, с длинным лицом, глубокими мимическими морщинами на лбу и ярко-синими глазами. Под глазами синева, уголки губ горько опущены. Его сестра говорила, что Лозинцеву приходится очень много работать, чтобы восстановить утраченное благосостояние и выполнить обещание, данное жене при разводе: дети будут жить в комфорте и достатке, в противном случае она заберет их к себе. А может быть, это усталость от переживаний, от мук совести? Ведь труд-то нелегкий: знать, что кто-то из твоих любимых детей совершил страшное зло, и молчать, и виду не подавать.
Настя раскрыла блокнот и начала задавать вопросы. Лозинцев отвечал почти не задумываясь, он хорошо помнил, как протекала беременность его жены, какой вес был у девочки при рождении, в каком возрасте она стала держать головку, начала ходить, когда отняли от груди, когда прорезался первый зубик."
"- Ваша сестра сказала, что вы знали, кто является отцом Кристины, - осторожно заметила Настя, боясь показаться бестактной и нарваться, на резкую отповедь.
Лозинцев, против ожиданий, отреагировал спокойно. Даже голос не дрогнул.
- Да, я знал, что Кристина не моя дочь. И что это меняло? Она ребенок, живое существо, прелестное, невинное. Я любил ее только за это, а вовсе не потому, что она дочь Веры.
- То есть жену свою вы не любили?
- Какое это имеет значение, - он налил себе воды, сделал несколько глотков. - Любил, не любил… Меня вырастили в представлении, что человека любят потому, что он - человек, а не потому, что в нем течет твоя кровь.
- Так уж и каждый? - усомнилась Настя. - И Семагин тоже?
- Семагин? - переспросил он. - Ах, этот… Ну, ведь наверняка на этом свете были люди, которые его любили. Он был кому-то сыном, братом, другом, мужем. Но я ведь не об этом говорю. Я не утверждаю, что мы должны любить всех, мы имеем право кого-то любить, а кого-то не любить. Я хочу только сказать, что кровное родство не является обязательным условием любви.
