Воющие псы одиночества

- Это какая часть города? - спросила она Сашу. - Окраина?"

"- Да ты что, Настюша! Самый центр. Вот это, - он показал рукой на огромное старинное здание через дорогу от гостиницы, - Фридрихсбад, водогрязелечебница, мы с Дашкой ходим сюда на процедуры, массажи, грязи, ванны, талассотерапию. А вон то здание - видишь? - метрах в двухстах отсюда, это и есть Термы, в которых работает интересующий тебя массажист.

- А Лозинцева живет далеко отсюда?

- Здесь не существует понятия «далеко», - засмеялся Саша, - здесь все близко.

До дома Лозинцевой минут десять пешком. Ну все, ребята, идите к себе в номер, бросайте вещи, я жду вас в машине, поедем обедать, нас уже Дашка заждалась.

Номер оказался маленьким и непритязательным, но очень уютным, чистым и удобным.

- А пешком нельзя? - спросила Настя брата, когда они вышли из гостиницы. - Ты же сам сказал, что здесь все близко.

- Мне нужно машину поставить в гараж отеля, - пояснил Саша, - так что сейчас проедемся, а потом будет сплошная пешая ходьба.

- А в Термы когда? - продолжала упрямиться Настя.

- Они же вот, рядом. Может, я сразу туда пойду и найду этого массажиста?

- Настюша, я уже был там сегодня утром. Герр Форст сегодня не работает, у него выходной. Он будет завтра с восьми до двух.

Все, что происходило потом, слилось у Насти в одно общее ощущение рая. В этом ощущении не было конкретных деталей, зато был восторг, накатывавший на нее огромными волнами, под толщей которых она почти задыхалась. Какие-то немыслимой красоты деревья с голубыми цветами, растущие из клумб, засаженных цветами розовыми и белыми, огромные многовековые деревья, старинные замки высоко в горах, изумительно вкусный воздух, аккуратные трех- и четырехэтажные здания, не обезображенные навесными кондиционерами и вразнобой застекленными балконами, «эскарго» - улитки в чесночном соусе с белым багетом, пирожные в «Кафе де Пари», фонтан на Лихтенталерштрассе, парк Лихтенталераллее, тот самый, в котором собирались и прогуливались герои тургеневского «Дыма», и Тринкхалле, куда они же ходили пить целебную воду… И казино, в котором Достоевский и Толстой испытывали судьбу.

И чувство глубокого покоя и безопасности, неизвестно откуда появившееся и окутавшее Настю плотным коконом.

- Это ужасно, - пожаловалась она Леше поздно вечером, укладываясь спать в тесном номере отеля, - этот город развращает. Я за весь вечер ни разу не вспомнила о деле. Не понимаю, как здесь вообще можно работать. По-моему, здесь можно только отдыхать и быть счастливым.