Вокзал Техас – Луизиана

Отец был чистюлей и поэтому дом был всегда идеально убран, как будто он ждал гостей, хотя к ним редко кто захаживал. После смерти жены мужчина стал более замкнут, ни с кем не общался, никуда не ходил, ничем не интересовался. Одна радость осталась – сын. Только ничего кроме печали тот пока не приносил, и поэтому надо было срочно исправлять ситуацию. Уилл понимал, что они остались друг у друга вдвоём, и хочешь, не хочешь нужно поддерживать ту крупицу тепла, что осталась. А исправлять ситуацию нужно, как только приедет Лилия.

На следующий день, когда солнце встало над городом и оповестило всех о хорошем начале дня, Уилл спустился со второго этажа на кухню, откуда доносились ароматные запахи. Отец уже проснулся и готовил завтрак себе и сыну.

– Давай, сын, ешь поживее и пойдём, нас уже ждут.

– Кто нас ждёт так рано?

– Ой, ну не строй из себя дурака, нас ждёт семья Джонсов.

– Если он так ждёт меня, чего сам сюда не пришёл? Я не гордый, извинился бы и здесь, – усмехнулся Уилл, жуя тост, намазанный арахисовым маслом.

– Это не ему надо извиняться перед тобой, а тебе перед ним. И ты пойдёшь туда, иначе я всыплю тебе такого ремня, мало не покажется, и не посмотрю, что ты вырос и стал ростом под потолок.

– Ладно, ладно, не кипятись, отец, я же пошутил.

Уилл никого не боялся в жизни, кроме отца. Он его любил, уважал и боялся. Вот так сразу – все три чувства смешивались в одно.

Подходя к дому Патрика, Уилл заметно нервничал. Он не любил извиняться перед кем бы то ни было, потому что считал, что всегда прав. А извиняться прилюдно – перед судебным приставом, отцом и семьёй Патрика, было для него совсем унизительно. Настолько, что парень готов был отработать в больнице ещё шесть месяцев. Уж лучше смотреть на трупы, чем смотреть в глаза Патрику и пожимать ему руку.

– Ох, быстрее бы уже закончился этот день, что-то мне не по себе, – сказал Уилл.

– Как кулаками махать, это мы умеем, а как извиняться за своё поведение, это мы в штаны наделали! – вспылил старший Браун.

– Ничего не наделали! Сухие штаны! Всё, я готов, пойдём уже побыстрее.

Брауны позвонили в дверь дома семьи Джонс, и им открыли почти сразу. Складывалось такое ощущение, что за дверью уже давно стояли и как будто ждали, когда уже в неё позвонят.

На пороге хозяйка дома, миссис Джонс, миловидная женщина лет сорока.