Волчье кладбище

Он вам по гроб жизни теперь благодарен… То есть про гроб – сейчас это лишнее… Чёрт! Ох, простите!

– Но на вас это ранение сильно отразилось, – попытался я контролировать речь разумом. – Вы уже сколько лет здесь служите?

– Должно быть, уже много, – заговорил Лерри. Голос из-за деревянной панели звучал гулко и безлико.

– Я не вправе спрашивать, но во мне это сидит. Понимаете, мне это важно.

– Что тебя мучает, Макс?

Я запустил пятерню в волосы.

– Вы так просто отказались от женщин в угоду церкви. Из-за войны. В таком юном возрасте.

Вам ведь было, как мне сейчас, верно? Мне просто интересны ваши мысли в тот самый миг. Как вы для себя это решили? О чём думали? Что вот с сегодняшнего дня я больше не тот, кем всегда являлся, да? Как это в голове происходит?

Я представил, как Лерри повернул ко мне лицо, почувствовав сквозь стену мою внезапную сконфуженность. Может, и не стоило говорить всё это, но уже поздно было идти на попятную.

– Макс, священники занимаются сексом, – сказал Лерри просто, без обиняков.

– Но только с жёнами, – тут же заметил я.

 – Но до войны вы же грешили на все четыре стороны…

Молчание. Лерри задумался.

– А после войны вы даже не женились. Вот я о чём.

– Стало быть, хочешь знать, что происходит в голове? – вздохнул священник.

Послышался скрип деревянной лавки, затем вздох. Лерри долго молчал, должно быть, он по привычке сплёл перед собой пальцы и глядел на них. Минут пять мы просидели в абсолютной тишине. В какой-то момент я неслышно наклонился и попытался заглянуть в решётчатое окошко между нами.

Вдруг он там уже мёртв? Там было нескончаемо темно.

– Я импотент, Макс, – раздался его голос, ровный и спокойный.

Меня, будто волной, отбросило обратно к стене.

– Да, именно. Тот осколок ранил меня в нижнюю часть позвоночника, где проходят важные нервы… и обезоружил меня.

– Вот чёрт! – слетело с языка.

– В самом деле, вот чёрт! – печально согласился Лерри. – Теперь ты знаешь всё, Макс.

Я скользнул с сиденья на ледяной пол, упёршись коленями в стену. Мысли все пропали куда-то.

– И что? – спросил я. – Это всё?

– А ты надеялся услышать, как я пересмотрел всю жизнь, как осознал значение Господа и разглядел свою греховность? Ты хотел морали? – Лерри по-доброму ухмыльнулся. Мне так показалось по голосу, ведь лица его я не видел.

– Я знаю, что творится в твоей голове, Макс.

– Знаете? Даже я не знаю!

– Конечно, знаю, – священник скорбно выдохнул. – Природа у всех одна. В юности и я считал себя самым независимым человеком на земле.