Волчье кладбище

Хотя Адам – не всякий студент.

– Рос я примитивным, отсталым, я сейчас это вижу, – спина Милека сгорбилась на стуле. – Потому что, сколько себя помню, одним делом был занят – корячился на своего отца. Он был тираном, пуще Джона Кита. В смысле, он жив ещё, но… в прошлом году ему пришлось фактически покинуть пост главы Роданфорда. Хотя и пытается диктовать по-прежнему… Слёг, и доктора не дают оптимистичных прогнозов. Ему пришлось уступить мне место. Эта традиция уходит корнями глубоко к моим прадедам. Сыновья продолжают дело рода Кочински.

Я просто прилип к двери. Голос Кочински стал глух, я с трудом разбирал слова.

Адам слушал молча. Он стоял вне поля моего зрения, и я не видел его реакции на откровения проректора.

Милек Кочински вдруг рассмеялся.

– Вы двое думаете, что всё о мире знаете.

Он указал большим пальцем себе за спину, точнёхонько в меня, словно наверняка знал, что я тут стою и подслушиваю. Я чуть не сбежал, но потом затаил дыхание и крепче втиснулся в стену. Надо быть последним дураком, чтобы пропустить самое интересное.

– Молодость… Кто из нас знал тогда, чем обернётся жизнь для каждого? Я, Секвойя, Дарт, отец Лерри – тоже так думали, как вы сегодня. Мы ведь все из одного взвода. Одни окопы рыли, одну кровь видели, вместе в атаку ходили. Но почему-то на их сознание война повлиять как-то смогла, закалила душу, а я – остался рабом своего «палочника» отца.

Он замолчал. Послышался голос Адама:

– Отец Лерри? Священник воевал вместе с вами?

– Старик Лерри до войны был бедным и счастливым начинающим врачом.

И заядлым бабником!

– Отец Лерри? – удивился Адам.

– Крутил шашни направо и налево. Портил каждую в миле от него. Лесные оргии вашего соседа, мистер Карлсен, – детский срам по сравнению с тем, что вытворял старый бес.

Я чуть было не взорвался и, зажав ладонью рот, подавил хохот.

– А однажды, перед самой войной, он влюбился до беспамятства. Мы думали, всё – повзрослел малыш. Однако не тогда его сломило по-настоящему, а двумя годами позже. Когда нас отправили на западный фронт.

Мысленно мы уже сотни тысяч раз попрощались друг с другом, когда из-за баррикад высовывались. В один из таких моментов Лерри закрыл меня от осколка снаряда. Мы оба уцелели, только Лерри тогда ранило. Но даже побывав в полушаге от неминуемой смерти, я остался верным зомби своего отца.

Милек в сердцах крепко стукнул себя кулаком по колену.

– А Лерри пересмотрел всю свою жизнь. Осколок снаряда оказался перстом судьбы. Лерри сказал, что отныне он – слуга Господа.