Волчье кладбище

– Мистер Дарт, соберите для меня ваших студентов.

– После завтрака вас устроит?

Суперинтендант скорчил довольную гримасу.

– Ну, только если и нам чего вкусненького перепадёт! – Он подмигнул.

Мрачное лицо Дарта и мускулом не дрогнуло.

Мы слезли с выступа, чтобы ретироваться, как вдруг орешник за нашими спинами зашуршал и раздвинулся. Из пышного куста выбрался Адам.

– Вы чуть всё не испортили, – сказал он, отряхиваясь и поправляя очки. В руках его была тетрадь.

– В общем, да, – Адам продемонстрировал рисунок.

Мы взглянули. На бумаге карандашом были весьма близко к правде изображены два остолопа, висящих на георгианском подоконнике, их пятки щекотали разросшиеся щупальца орешника, похожие на языки пламени.

– Ноги отменные, – заметил я.

– Не ноги, а кручи! – сказал Питер.

Адам захлопнул тетрадь.

– Только мозгов не видать. Но я рисовал с натуры.

Мы скорчили придурковатые рожи. Адам удалился с важностью Моисея со скрижалью в руках.

Кто надел рясу Робина?

Перед началом занятий Дарт загнал своих овец в главную кошару.

Вопроса, чью на этот раз овцы траву пощипали, не возникло даже у ботанов.

Суперинтендант Хиксли браво выпятил грудь, заняв место у кафедры. Он держал руки за спиной, и узкие плечи его совсем скруглились, почти исчезли.

Собрание не принесло ожидаемых плодов. Словом, никто не видел ничего. Но, может быть?.. Нет, ничего. Уверены? Так точно, сэр. Все, без исключения, находились в театральном павильоне, никто и никуда не выходил.

Хиксли был раздосадован и, как всегда, раздражён.

Пока он тихо бормотал проклятия себе под нос, Дарт выгонял наше стадо на занятия. На коридорном повороте Джо отстал и тенью скользнул обратно. Мы с Адамом притормозили. Джо вернулся в аудиторию, где оставались Дарт с суперинтендантом. Мы протопали к дверям, навострив уши.

– Я не хотел при всех, – начал Джо.

– Говорите, молодой человек.

– Что ты хотел? – спросил Дарт.

– Ну… в общем, я только видел, сэр…

– Запишите это, – приказал офицеру суперинтендант. – Как ваше полное имя?

– Джо Пинкертон, сэр.

– Пинкертон, Пинкертон… – Хиксли почесал висок. – Знакомое что-то. Ваши родственники, случаем, не в парламенте засели?

– Мой отец, сэр, Ральф Пинкертон, – виновато изрёк Джо.

– Конечно, я же знаю, что слышал это имя, – жёлтые усы затряслись над ухмылкой. – Из консерваторов?

– Помню я те дебаты в начале года. «Семафор ньюз» их широко освещала. Ваш старик ругался с лейбористами. В частности с этим напыщенным показушником Джорджем Каннингемом.