Волчье сердце

— Понял, — усмехнулся Янис. — Пьем и трахаемся.

— А давай, — с бравадой сказала она. — И чтоб до противного. Чтоб с утра меня от тебя аж тошнило.

Он снова поцеловал ее спину.

— Сделаю все, что от меня зависит.

Проснулась Вера довольно рано. Из-за темных, тяжелых штор почти не пробивался свет, но снова заснуть не удалось: мешали головная боль и присутствие рядом Яниса. Он напоминал ей о собственной слабости. Их теплая, пропахшая сексом постель была еще одним тому свидетельством. Одно хорошо: похмелье напрочь отбивало желание копаться в прошлом и мучительно выявлять объяснения своему к Майеру «пристрастию».

Янис пошевелился, его дыхание изменилось, и она поняла, что он тоже проснулся. Ничего не сказал, лишь теснее прижал ее к себе, и за это Вера была ему благодарна. За молчание.

Молчание — то, что нужно ей после этой совершенно бесстыдной ночи.

— Вера, тебе совсем не понравились цветы? — спросил он позже, когда полоска света, пробивающаяся из-за штор, превратилась из синеватой в белесую.

— Какие цветы? Ты о чем? — нахмурилась Вера.

После бутылки пино нуар воспоминания приходили отдельными сценами, но цветов в этом калейдоскопе развратных картинок не было.

Теперь и Янис нахмурился:

— Я тебе посылаю цветы. Каждый день.

— Я ничего не получала. Нет у меня никаких цветов. Ни одного, черт тебя подери, самого маленького букетика. А когда мне якобы доставляли твои цветы?

— Вечером. Не с утра же. Около восьми, наверное.

— Поздравляю. В такое время меня дома еще не бывает. Видимо, ты дарил цветы моему мужу.

Выходные я тоже провела не дома.

— И где ты их провела?

— Не твое дело, — с обманчивой мягкостью произнесла она и поморщилась: — Как ты мог так меня напоить?

— Ты была не против.

— Разве ты не знаешь, что нельзя слушать пьяных женщин? Никогда.

— Я знаю, что женщин, в принципе, нельзя слушать.

— Не начинай. Только не сейчас, — вяло отмахнулась она.

Ей требовалось несколько часов крепкого, исцеляющего сна, но отношения с Янисом и так были слишком напряженными, чтобы она могла позволить себе страдать похмельем в его обществе.

Вера нашла в себе силы подняться с кровати и засобиралась домой, не дав ему даже шанса отговорить ее от этой затеи. Майер, слава богу, сильно не настаивал и вызвал машину, чем значительно облегчил ей жизнь, ибо спорить с ним этим утром было выше ее сил.

У изножья кровати ваялась его рубашка. Вера натянула ее на голое тело и пошла искать свои вещи, которые обнаружились в гостиной на диване.