Волчье сердце

А, как известно, зверь, выпущенный на свободу и единожды попробовавший вкус крови, всю жизнь будет рвать глотки всем неугодным тварям, до которых будет в состоянии дотянуться.

Янис точно знал, как выглядит мир наизнанку. Все было. И памятники, и буковки... Все было, когда организовывал похороны сестры. Пока все грустили, оплакивали девочку, каждый день умываясь слезами, он делал простые вещи — заказывал, оплачивал, договаривался, сам следил, чтоб все сделали как положено. Потому что он мог, а другие нет. Так у них было заведено.

Такой он с детства. Если с малых лет руки в крови по локоть, другим быть не можешь.

Он тоже пронес ощущение Веры через всю жизнь. Вера так и осталась с ним, вписавшись в историю его семьи, в историю с сестрой. Каждый раз, как малую вспоминали, где-то позади всего мелькала Вера — память сразу выдавала ее образ.

Янис плеснул в бокал еще рома. Лед давно растаял, но идти за ним на кухню не хотелось. Даже шевелиться совсем не хотелось, но он достал из пачки сигарету, прикурил и снова откинулся на диван.

Сначала он слышал только свое дыхание, потом услышал ее шаги. Вера обошла диван, белеющим пятном проплыв по темной комнате и села рядом.

— Чего не спишь? — спросила она.

— Не знаю. Проснулась. Тебя нет.

Проснувшись, Вера обнаружила, что в спальне находится одна. Чай, стоящий на тумбочке, давно остыл. Постель тоже была холодной. Она поворочалась, пытаясь уснуть, но не смогла. Раньше не могла спать, когда он был рядом, теперь не могла заснуть без него.

— Как ты его назвала?

— Антон.

— Потянулась к руке Яниса, лежащей на подлокотнике дивана, и взяла из его пальцев зажженную сигарету.

— Просто. Антошка. Тоша.

Майер смотрел, как Вера медленно затянулась, держа сигарету у самых губ. Кончик ее рубиново полыхнул, пока она делала затяжку, и чуть угас.

— Я бы никогда не оставил своего ребенка, если бы знал. Неважно, что было бы с нами, но своего ребенка я бы не оставил никогда, — сказал он и сделал глоток рома.

— Ты тоже знаешь, каково расти без отца. Хорошо, что у вас есть мама.

— Я с ней не общаюсь. Практически.

Она поднесла сигарету к его губам. Он глубоко затянулся и ответил после того, как выдохнул дым:

— Даня не оставляет попыток воссоединить семью. Регулярно таскает меня к матери. Иногда я засовываю свои чувства в задний карман и иду. На полчаса меня хватает, а потом снова три месяца тишины, а то и полгода. Скоро у нее день рождения.

— И ты, наверное, уже запланировал на этот день кучу дел, чтобы быть занятым по горло.