Волчье сердце

Стол был такой большой и массивный, что все остальные предметы мебели казались миниатюрными. Не уступал ему только дубовый сервант, в котором бабушка хранила красивую посуду. Эти две вещи, которые можно считать антикварными, она умудрилась купить по дешевке у какого-то забулдыги. Низко нависший абажур выбеливал светло-серую скатерть. На ней еще виднелись заломы и лежала она чуть кривовато. Вера разгладила складки и натянула сильнее один край, выровняв углы.

Евдокия Степановна поставила супницу и достала из серванта тарелки.

— Сиди, — тоном, отбивающим всякое желание спорить, сказала бабушка и налила суп.

— Моя любимая солянка, — улыбнулась Вера и, откинувшись на мягкую спинку, почувствовала, как вымоталась за день. Супы она не любила, но солянку ела с удовольствием.

— Я поэтому и позвонила, — сказала бабуля и смерила внучку критическим взглядом. — Опять бледная вся. Лица на тебе нет.

— Был бы у тебя нормальный мужик, ты бы не уставала.

— Бабуль, пожалуйста… — взмолилась Вера.

— И нечего его защищать.

— Я не защищаю. Просто, насколько помню, раньше Сева тебе нравился. Не понимаю, что произошло, что ты так на него взъелась?

— Вот именно, — с нажимом проговорила она, — ничего не произошло.

— Он даже ходить сюда не хочет, потому что ты постоянно на него наезжаешь.

— Больно надо, чтоб он сюда ходил. Только этого дармоеда мне не хватало.

— Понятно. Ты опять все сводишь к деньгам.

— В мужчине главное ум и деньги.

— Бабуль, ты прекрасно знаешь, Сева из простой семьи.

— Я совсем не про деньги тебе толкую. Вера, так бывает… — понизила тон Евдокия Степановна, — слабоват мужик. Значит, надо найти покрепче.

— Не начинай. Мы пытаемся. — Вера поняла, к чему бабуля клонит. Уже не в первый раз она намекает, что пора бы ей стать прабабушкой.

— Пытаются они, — отмахнулась Евдокия Степановна от ее слов. — Еще ни разу в жизни не было, чтоб волчица понесла от кролика.

— Что ты такое говоришь! Какая волчица, какой кролик! Люди уже ракеты в космос запускают, а ты все про волков с кроликами! Ну абсурд же! — расхохоталась Вера.

Не узрев в своих словах ничего смешного, старушка покивала:

— Смейся, смейся, я сорок лет в роддоме отпахала, такое могу рассказать, ушам не поверишь.