Волчье сердце

Внутри у Майера что-то разорвалось, по телу разлился леденящий холод.

И время остановилось...

— Какая скорая, вертолет вызывай, — ровно сказал он, обнял жену и повел в беседку.

— Я поскользнулась, — повторила она, осторожно усаживаясь на лавочку. — А если что-то случится?

— Ничего не случится, — отрезал он, пытаясь жестким тоном пресечь начинающуюся истерику.

— Янис, я второй раз этого не переживу... — Вера заплакала.

— Успокойся, плакать не надо. Мы сейчас поедем в больницу. Даня?

— Сиди здесь, я принесу сумку.

— Нет, не уходи, — заволновавшись, Вера вцепилась в его руку, боясь отпускать мужа от себя. — Останься со мной!

— Я схожу, — предложил Даня и бросился в дом.

— Сумка в гардеробе, прозрачная такая.

Янис обнял ее за плечи и почувствовал, как она всем телом вздрогнула — резкая, короткая боль прошила ее по позвоночнику.

— Мне больно... — Вера осторожно вздохнула.

И тут ее ударило еще раз, в низ живота, но она, не издав ни звука, скорчилась и прикусила губу.

— У тебя начались роды, а роды — это больно, ты же знаешь.

— Я не смогу... А если мы снова его потеряем...

— Мы никого не потеряем. Через пару минут нас заберут, потом тебе сделают кесарево, как и планировали. Наш мальчик родится.

— Не так уж и рано. Мы это обсуждали с доктором.

— Я не смогу одна. Не оставляй меня, ладно?

— Конечно, не оставлю. Вон и Даня идет.

В операционную Майера не пустили. Кесарево было экстренным, и врачам было не до розовых сентиментальностей, когда папа принимает малыша и сам перерезает пуповину.

Янис увидел Веру уже в послеродовой палате. Она держала на руках насытившегося молоком малыша и улыбалась, немного устало, но счастливо.

— Смотри, какой он хороший, какой красивый, мой любимый...

Янис прижался губами к ее горячему виску, потом поцеловал в губы, испытывая такой прилив чувств, каких не знал раньше. Его счастье было настолько сильно и всеобъемлюще, что было похоже на острую боль.

— Ия тебя. И мы тебя. Хочешь взять его на руки?

— Хочу, но боюсь, что он проснется.

Он поцеловал сына в макушку, вдохнул его сладкий запах и, просунув ладони между Верой и ребенком, взял мальчика.

Стараясь производить как можно меньше шума, Янис осторожно двинулся к креслу и сел.

— Три килограмма счастья. — Вера откинулась на подушку и снова улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Янис, хотя о состоянии жены и ребенка уже знал все от врачей и медсестер.