Волчье сердце

Собрала все приклеенные коллегами стикеры с сообщениями о том, что ей нужно сделать, скорректировала свое расписание, взяла кое-какие документы и уехала.

Дорога домой вымотала. Пробок и аварий не было, но был беспрестанно звонящий и задающий глупые вопросы муж. А во сколько она вернется? А не задержится ли? А не против ли она провести этот вечер по-особенному?

Особенный вечер? Что он под этим подразумевает?

Поставив машину в гараж, Вера постояла во дворе. В этом году она преступно забросила сад. Давно нужно было навести в нем порядок и приготовиться к зиме.

Убрать опавшие листья, подсыпать коры в клумбы, подрезать туи и самшит, чтоб живая стена походила на стену, и самшит — на шарик, а не на бесформенное чудовище. Хотя она любила это чудовище. Она любила в своем саду каждый кустик. В нем все было продумано до мелочей, но высажено так, будто выросло само.

Вера отыскала секатор среди садовых инструментов и нарезала гортензии. Хоть это успела, пока они не отцвели и совсем не побурели. Честно говоря, живые цветы Вера предпочитала видеть на клумбах или в горшках — в вазах ей нравились сухие.

Положив пышный букет на садовый столик, присела в плетеное кресло и достала из кармана пальто сигареты. Прикурив, сделала первую затяжку и с наслаждением выдохнула дым. Определенно, у Майера сигареты вкуснее. Пока болела, совсем не курила. Не вспоминала о них и не хотела. Прикончив ту первую пачку, что взяла у него, нашла такие же, но они оказались жалкой подделкой. Пришлось при первой же возможности «одолжить» у Яниса еще. Хотя время всеобъемлющих осмыслений уже давно прошло, Вера пришла к двум важным выводам. Первый: она правильно делала, что не смотрела телевизор; второй: ей хорошо, когда Севы нет рядом. Даже если не рассматривать Майера, как причину развода, очевидно, что браку с Ряшиным пришел конец. Как-то стремительно обнажились их внутренние проблемы. Чаще стали возникать конфликты по пустякам. Все в муже стало ее раздражать. Он сам, его манеры, привычки, голос, речь. .. бесило абсолютно все!

Она обещала Янису подумать, но думать особо не получалось. В этой мучительной борьбе между доводами рассудка и ничем не подкрепленными ощущениями, рассудок проигрывал. Майер преследовал ее даже во сне. Он ей приснился. Они во сне занимались сексом.

«Боже, Вера, ты сходишь с ума...» — прошептала она, проснувшись. Подушка и простыни были горячими, липкими, и сама она — вся в испарине. Обычно сны забывались сразу, но только не этот.