Вова вынул правую руку из кармана, хотел поздороваться, но я остановился метра за три до него.
– Как скажешь, – ответил он и сунул руку обратно в карман.
И в этот момент мир как будто замер для меня. Все чувства мои обострились, наверно, как у волка на охоте. Я стал чувствовать во сто крат сильнее. Вот справа я услышал, как из воды выпрыгнула маленькая рыбка и плюхнулась обратно. Слева захрустел песок, это запрыгал воробей под сосной, чуть дальше упала шишка. Опять справа, возле уха, громко, как «Боинг» на посадку, пролетела муха.
В нос ударил запах травы снизу, справа тянулся шлейф из тины и затхлой воды, слева терпкий вкус сосновой хвои. От Вовы остро пахло пропотевшей одеждой и щедрым перегаром из виски, водки, пива и утренней минералки. И еще что-то примешивалось вкусное, но непонятное, до боли знакомое, как будто из детства. «Клиник Хэппи» – дошло до меня, любимая туалетная вода Хохла. Это я купил ее Ушастику еще в первую свою поездку в Москву. Место гибели Хохла, машина Хохла, любимый запах Хохла.
Может, дух его кружит сейчас здесь и помогает мне? Откуда же еще взялись все эти обостренные ощущения? Переведя взгляд на Вовин карман, я увидел все ворсинки на его ткани и несколько коричневых пятен пивного оттенка. Очень медленно, как в замедленной съемке, я увидел, как правая кисть его в кармане что-то сжала, можно было посчитать даже костяшки кулака сквозь толстую ткань, и начала свой путь обратно. Левая рука его расслабленно лежала в кармане. На правое плечо сел комар и стал ходить, тыкая своим хоботком, ища слабое место.
Колени его чуть подались вперед, под носками кроссовок сильнее примялась трава, а из-под левой пятки выскочила одинокая травинка. Значит, он перенес вес тела вперед. Правая рука продолжала свой путь наружу. Вот уже выглянула обожженная кожа запястья. Полоска кожи все увеличивалась, а разочарованный комар улетел. Вот уже и кулак стал появляться и в нижней его части выглянула черная пластиковая рукоять.
Мне не составило труда опередить его и выстрелить в правую от меня часть груди.
Вовины глаза сначала расширились от удивления, затем стали медленно затухать. Колени стали гнуться, а тело медленно опускаться вниз.
Резкий запах дыма и сгоревшего пороха ударил в нос, затем донесся сладкий теплый запах крови, одарив неведомым доселе чувством эйфории.
Когда я очнулся от наваждения, Вова лежал на правом боку, с открытыми, но уже стеклянными глазами, а на левой груди его росло черное пятно.
