Волчий билет

Это же надо было так обосраться в первый же день?! Я тут голову ломаю, как быть с такими людьми, как Саид, Семеныч и Дед, а они уже телок вызвали! Мне даже страшно представить, о чем там они при них разговаривали?! В таком-то состоянии! Надо было закрыть их всех в квартире с этими телками и сказать: «Отсюда выйдут только мужчины»!

И тут пришло сообщение на пейджер от Семеныча: «Через два часа в “Праге”».

Час от часу не легче…

Ну конечно, от кого же еще? Эти бухают, а мне отдуваться. Я надеялся, мы вместе выработаем какую-то стратегию.

Что я сейчас ему скажу? Извини, Семеныч, Хохлу не до тебя, он два дня бухал и трахался, а теперь болеет с похмелья? Кстати, болеет, а что, если я скажу, что он серьезно болен, лежит в больнице. Стреляли же в него, имеет право поболеть. Хотя зачем приехал, если не долечился в Германии? Да и Семеныч сразу поедет в любую больницу, чтобы поговорить с ним. Да и видели его уже пьющим за свое здоровье в ресторане. Так пил за здоровье, что заболел? А что, так бывает, особенно с похмелья. Значит, ему резко стало хуже и лежит он не в больнице, в целях безопасности, а на каком-нибудь охраняемом объекте и без сознания, говорить не может. Значит, инфаркт? Или инсульт. Хоть он и слишком молодой для таких страшных диагнозов, но на фоне перенесенного… Инсульт звучит более молодежно, хотя разницы я не знал между ними. С врачом бы поговорить, со специалистом, но некогда уже, надо ехать, может, попозже.

В «Прагу» я приехал чуть пораньше, но судя по количеству грязных тарелок, Семеныч ждал меня уже давно, доедал обед, в банкетке.

Поздоровался сухо и сразу начал с претензий:

– Игорь, почему я узнаю не от вас, а из оперативных источников?

– Семеныч, я сам не знал, я узнал только вчера, – в тон ему, сухо, но уверенно сказал я, глядя ему прямо в глаза, извиняться и оправдываться с Семенычем был не вариант. Сильные люди уважают только силу, а не заискивание и оправдания. Вдруг мне пришло в голову свалить все на Фила. Сам виноват.

– Семеныч, знал только Фил, может, еще кто из его самых близких, мне ничего не говорили, – сказал я, присаживаясь.

– И даже тебе не сказал? Ты же был самый близкий его друг, особенно в последнее время.

– Я до сих пор с ним не разговариваю за это.

– Ладно, когда мы увидимся?

– Пока это невозможно, вчера ему стало плохо, и он потерял сознание, врачи говорят, что скорее всего инсульт. Наверно, слишком много эмоций было вчера, он ведь, как с того света вернулся, столько друзей сразу встретил, родных, конечно.