Волчий билет

Потом всегда были баня, пиво, Игорехины шуточки-прибауточки, даже если мы проигрывали, он не сильно расстраивался, но если победа – он особенно веселился. Потом он стал брать меня в клуб или ресторан после бани, он всегда ездил куда-нибудь пивка попить.

– Пятница же, – говорил он. Я даже пиво перестал пить после футбола, когда понял, что так больше шансов с ним поехать, за руль посадит, кого же еще, если я один не пил сегодня в этой компании. Потом по субботам он стал просить меня сесть за руль. Точнее – позвонит в дверь, я открою, скажет просто:

– Поехали, – и идет в машину, ждет меня на пассажирском сиденье.

– Поехали, пожрем, – скажет, когда я сяду за руль, – голова болит что-то после вчерашнего, пива хочу.

Я раньше не бывал в ресторанах, но с Хохлом узнал все приличные места в городе, где как кормят, появились любимые блюда, цен только я не знал, он всегда за все платил. Но кушали мы чаще всего не одни, всегда кто-то приезжал, причем совершенно разношерстный народ, от рабочего до депутата, от полковника милиции до уголовника любой масти.

Причем люди бывали такие важные, что я их только по телевизору видел или слышал о них, что-нибудь, типа: «Слыхали? Кабану машину вчера взорвали, он в ней был, но ему хоть бы хны, она бронированная оказалась, правда, контузило, сейчас в больнице лежит под охраной».

Однажды он позвал меня в спортзал позаниматься, почему-то утром, в одиннадцать, я, конечно, согласился. И с тех пор, почти каждый день у нас начинался со спортзала.

– Размяться нужно, перед рабочим днем, – так он говорил, – А теперь пообедать, – после спортзала уже. Но обед наш постоянно превращался в какую-то аудиенцию. То Фил приедет со своими пацанами, то коммерсанты какие-нибудь, со своими проблемами, то еще кто-нибудь, с кем-нибудь, за помощью или советом.

– Это мой близкий, – так он меня сразу представлял собеседникам, как бы сразу решая вопрос доверия во время разговора.

Только с тремя людьми он мог удалиться в банкетку, чтобы поговорить наедине, обычно в его любимом ресторане «Прага», где варили неплохое пиво и были две небольшие, но уютные банкетки.

Пройти в них можно было прямо из общего зала и не было черного выхода, чтобы уйти незамеченным. Его хорошо знали там, для него всегда берегли его любимый столик в углу, у окна. Он всегда садился спиной к стене, чтобы видеть весь зал и улицу у входа через окно. Не знаю, какие там были у них взаимоотношения, но счетов нам никогда не приносили.