Волчий билет

Дело в том, что базу эту построили два бизнесмена на свои и кредитные деньги, но потом, как это часто бывает, разосрались между собой, не смогли делить доходы и кредитные проблемы. Один из них обратился к Хохлу с заказом убить другого, но тот рассудил иначе – притащил его за шкирку ко второму, быстро составили бумаги и заставил отречься от своей доли бизнеса. Понятное дело, что теперь единственный хозяин по гроб обязан был Хохлу, а теперь уже нам и выполнял любые наши желания, даже с видимой охотой.

С Дедом мы встретились в «Праге», я сразу сказал, что Хохол вышел из комы, еще плох, но хочет его видеть. Палыч улыбнулся, кивнул головой. «Крузер» я оставил у «Праги», поехали на его машине, в целях конспирации. Всю дорогу я оглядывался назад, никто за нами не ехал. Приехав, пошли к самому дальнему дому, на улице тусовались человек пять наших, кто-то жарил шашлыки на мангале, вкусно пахло. Палыч поприветствовал пацанов, – Здравствуйте, – вошли в дом, огромный зал с большим мраморным камином, на стенах шкуры диких животных, массивная солидная мебель натурального дерева, огромный стол, уставленный закусками и напитками.

Еще человек пять смотрели огромный телевизор, свисающий с потолка на цепях, если бы не который, можно было подумать, что мы перенеслись в Средние века, в дом боярина Давыдова. Палыч так же поздоровался, поднялись вверх по лестнице, зашли в спальню. Фил и Жженый смотрели телевизор, Фил в кресле, Жженый полулежал в специальной медицинской кровати с поднимающейся спинкой электроприводом. За кроватью стояло медицинское оборудование с монитором и кучей кнопок. От монитора к больному тянулись разноцветные провода, один был прикреплен датчиком к груди в районе сердца, остальные прятались где-то под одеялом. Видимость больничной палаты полная, даже пахло лекарствами или казалось, что пахнет.

– Игорь, дружище, – кинулся Палыч к кровати, хотел обнять его, но в последний момент отпрянул, внимательно присмотрелся, у меня екнуло сердце, Палыч положил свои руки на одеяло, где лежали руки мнимого больного.

 – Боже мой! Что они с тобой сделали, Игорь! Бог ты мой!

– Ну какой я тебе Бог, Палыч, не видишь – смертный, – ответил Вова медленно и тихим голосом, как будто ему трудно говорить.

Молодец, подумал я. Вчера, когда я его готовил, несколько часов кряду, манерам Хохла говорить, советовал ему шутить по возможности, это было главной его отличительной чертой в разговоре.