Онлайн-библиотека книг
Василек послушно ложится мордой на указанное место, а Карс разворачивается к нам.
— Я снял немного… — чуть смущаясь, говорит он, — но этого мало… Старая хре… То есть, дрянь, простите, миледи… И почистить надо будет тут… Но это я сам.
— Она… — Лари неосознанно цепляется за меня, в поисках поддержки, дрожит голосом, — она будет жить?
Карс смотрит на нее серьезно, делает паузу, словно раздумывая, и я в этот момент напрягаюсь не хуже принцессы.
И, наконец, кивает.
Лари выдыхает, со слезами облегчения утыкается мне в грудь лицом, я обнимаю ее, с наслаждением зарываясь пятерней в густые волосы на затылке, а сам смотрю через ее плечо на Карса, без слов благодаря.
Карс оглядывает картину, усмехается едва заметно и почему-то очень грустно.
И снова кивает.
Принцесса плачет на моем плече, а я почему-то ощущаю себя самым счастливым дурнем на всем свете.
И даже грустный понимающий взгляд названного брата не мешает этому.
Глава 29
Глава 29
— Смотри, Волчек, — Карс легко проводит огромной ладонью по мохнатой колючей лапе вечнозеленого растения с его северной родины, — это не просто проклятие, такие у нас делают на Севере… Я лично знаю двоих только, кто способен… Одна не будет. Это точно. А вот вторая…
— Ты можешь узнать, кто ей заказывал? — интересуюсь я, — так, чтоб записать доказательства…
Карс смотрит на меня внимательно, вздыхает.
— А зачем, Волчек? Чего хочешь? Она просто исполнительница же…
— Это понятно. Но хотя бы, чтоб в рукаве козырь был…
— Как это поможет твоей девочке?
— Почему это моей? — привычно скалюсь я, пытясь поймать образ равнодушного ко всему мерзавца, — она явно не моя…
— Потому и бесишься? — проницательно кивает Карс, и, пока я набираю воздух в грудь и слова в голову, чтоб опровергнуть его слова, продолжает, — ты смотри, будешь много прыгать, ее другой кто пригреет… И тогда уж она точно будет не твоя…
— Кто еще? Ты что-то знаешь? Ежи что-то сказал тебе? — вырывается из груди рычание, а все слова, ироничные, призванные показать названному брату, что я — по-прежнему свободный Волк и никакая юбка надо мной не властна, пропадают, сжигаются первобытной яростью, возникшей от одной только мысли, что Лари может быть не моей.
