Онлайн-библиотека книг
И нет, не отталкивая! Вообще нет!
И только, когда я накрыл губами нежную сердцевинку в самом низу, она жалко дрогнула и попыталась свести ноги, выстанывая:
— Нет… Нет же… Там… Кровь…
Я приподнялся на локте, оскалился по-волчьи и прохрипел:
— Звери любят кровь, миледи…
И тут же доказал это действием…
Кстати, от крови реально сошел с ума, потому что дальше случился легкий провал в памяти, и осознал я себя только уже на коленях, жестко вбиваясь сзади в стонущую и извивающуюся Лари. И стонала она не от боли! Ну, разве что немного…
И потом плакала не от унижения… И кричала не от ярости…
И теперь ласкает меня не потому, что так требую, а потому что сама хочет.
Я смотрю за окно, прикидывая, сколько еще времени у нас осталось. Еще несколько часов точно…
Хорошо… Это хорошо…
Найду ее недоросля-брата и потом получу благодарность.
"На целую неделю. Наемся, нажрусь, успокою зверя, уже, похоже, посчитавшего ее своей. И отпущу. Пусть живет себе счастливо, найдет мужа — себе ровню, нарожает ему благородных щенят…
Волку не нравятся мои планы, но я привычно затыкаю оскаленную морду кулаком. Прошли те времена, когда я шел у него на поводу. Он — всего лишь мой инстинкт, голый животный инстинкт, доставшийся в наследство от неведомых предков…
А я — не зверь, что бы по этому поводу ни думали многочисленные мои “друзья” и “доброжелатели”.
— И как его имя?
— Лар…
Пальчики скользят, нежно-нежно, обвивают шерсть на груди, чуть боязливо касаются сосков…
Она вкусно пахнет. Мной и сладкой северной ягодой, я не знаю названия, один раз у Карса пробовал… Морозная свежесть и нежность…
Щеки розовые от недавнего удовольствия… Как она кричала… Ох… Давно со мной в постели так женщины не кричали…
Облизываюсь, ощущая, что от воспоминаний о недавних любовных утехах опять все внутри поднимается.
И она это скоро заметит. Интересно, как отреагирует?
— Имя какое… Ты — Лари, он — Лар… Родители ваши, похоже, не мучились с выбором…
— Не мучились… — голос ее странно подрагивает, и я делаю в памяти зарубку, выяснить, что с ее родителями. Хотя, понятно, что ничего хорошего, раз она со своим братом-недорослем одна в такой заднице мира, с охраной в виде смертельно больной компаньонки.
