Онлайн-библиотека книг
Я не могу сопротивляться его напору, только с ужасом смотрю в зеркало на себя, в свои безумные испуганные глаза, на темную, особенно на контрасте с белой кожей, ладонь на своих губах, в черные, со звериными отблесками, глаза Волка, жадно изучающего мое лицо. Ему нравится происходящее, его будоражит все сильнее и сильнее, и я это чувствую каждым сантиметром своего измученного тела!
Движения все жестче, я не в силах даже стоять, он просто держит на весу, не позволяя упасть, а потом наклоняется и длинно лижет покорно склоненную шею.
И кажется, что сама тьма за спиной, что меня поглощают, убивают, сжирают…
— Мокрая какая принцесса… — хрипит он довольно, не останавливаясь, — хочу твои губы… Будешь тихой? А то сюда зрители сбегутся…
Мне сама мысль, что кто-то может зайти и застать нас, кажется настолько чудовищной, что едва сознание не теряю от ужаса.
Волк, поняв, что я уже не способна кричать, убирает ладонь от губ, тянет меня к себе и, развернув, глубоко и жадно целует.
И я… Покорно раскрываю рот, позволяя ему делать все, что захочется. Это жутко, это страшно, но я понимаю, что все внутри сжимается в невозможном желании разрядки. Он испортил меня, жестокий развратник! Он показал мне, как это может быть, насколько стыдное удовольствие бывает оглушающим…
— Еще, принцесса, еще, давай еще чуть-чуть… — хрипит он, нанизывая меня на себя с такой силой, что туалетный столик трясется и стучит о стену.
И я умираю в его взгляде. Растворяюсь и падаю на самое дно самого глубокого ущелья… И это так сладко: падать и разбиваться. Противоестественно сладко…
В ту ночь Волк ушел от меня только на рассвете, замучив и заласкав так, что утром я едва смогла оторвать голову от подушки.
Он не считал нужным спрашивать меня о чем-либо, не считал нужным интересоваться моими желаниями, моими планами.
Он просто брал свое, словно дикий зверь, с торжествующим рычанием и жесткостью.
Как хотела бы я сказать, что страдала в его лапах! Что эта близость принесла мне мучения! Хотела бы… Но надо быть честной хотя бы перед собой.
То, что Волк делал со мной, было чудовищным, неправильным, порочным… Но, если бы меня спросили, готова ли я повторить… Я бы ответила согласием.
