— Но там больше никакой рыбы нет, — пролепетал Агошков — Все обыскал…
— Где мой омуль? — Каймак вскочил, обращаясь почему-то к бандерше. — Я вас спрашиваю! Где рыба?!
Та от испуга ничего не могла сказать, однако мило улыбалась. А шеф «Горгоны» наконец опомнился и обернулся к Ражному.
— Где мой байкальский омуль с душком?!
Застолье, ещё не успевшее хлебнуть и раздразнённое запахами, бережно положило ложки на стол. Защитник прав человека оказался далеко не мягким, растерянным интеллигентом, как показалось вначале, но мог внезапно превращаться в зверя, пугая окружающих рычанием.
Закреплённый обслуживать главных гостей егерь Агошков язык проглотил, таращил испуганные глаза и делал Ражному какие-то знаки.
Тот лично не проверял продукты, присланные «Горгоной», машину разгружал Витюля, и потому ответить ничего не мог.
— Я лично отправлял! Кстати, вместе с сыром рокфор! — встрял начальник службы безопасности.
— Сейчас посмотрю сам, — Ражный вылез из-за стола. — Если отправляли, значит, в холодильнике.
Омуля ни в одном из холодильников не оказалось. Ражный выматерился, постоял на кухне и хотел было сразу же идти к гурману Витюле, однако выглянув на улицу, увидел, что Каймак все ещё стоит и ждёт.
— Вашей рыбы действительно нет, — сдерживая гнев вымолвил он, в этот миг презирая себя. — Странно, но это так.
И только потом направился в гостиницу.
— Я голоден! Вам странно, а я голоден! — как-то слабо, подрубленно воскликнул Каймак.
— И я не вижу здесь пищи, которую можно есть!
Хотелось обернуться и рявкнуть, мол, что же ты врёшь, подлец! Стол завален такой едой, что глаза разбегаются!.. Не рявкнул, а усмехнулся и напустил на себя суровый начальнический вид, поскольку его догнал Агошков.
— Сергеич, кто это такие? Что за люди? Ну, я не могу! На хрен, что хочешь делай со мной — вертеться возле этого… этой суки не буду!
Хладнокровный егерь, бывший спецназовец, воевавший в Афгане (за что и был принят на работу, выглядел смущённым и возмущённым одновременно.
— Будешь, — отрезал Ражный. — Иначе твои ребятишки с голоду подохнут.
Агошков успел наплодить после службы четверых детей…
— Понимаешь, Сергеич!.. Он сначала денег дал, чаевые, сто баксов. И я взял, дурак!.. А он сначала прижимался ко мне, будто невзначай, потом щупать стал… И ещё целоваться лезет!
— Я подумал, ты гнева его испугался… А ты ему просто понравился.
— Да мне на его гнев!..
