— Если бы не скачки, а сразу на брачное ложе, — вместо своего желания пошутил он и пощекотал длинной травинкой ложбинку спины.
— А ты совсем не испытываешь ко мне чувств? Древняя традиция была проста и мудра: обручённым прививали любовь друг к другу, как прививают к дикому плодовому дереву благородный побег. Ей с раннего детства рассказывали о нем в буквальном смысле сказки, представляя если не принцем, то храбрым, сильным и мужественным воином — единственным достойным её руки и сердца.
Она вырастала с мыслью о нем, и детское, девическое воображение к юности превращалось в мечту — в порох, которому достаточно одной искры. Из-за большой разницы в возрасте несколько иначе все происходило среди воинов, ожидающих совершеннолетия. Относительная свобода вовсе не означала полную волю: ему, как и суженой, все время внушали о продлении рода с од-ной-единственной, той, с кем была скреплена рука, и каждый араке стоял перед выбором — прервать его или продолжить.
Чаще всего бывало, что обручённые не видели друг друга с самого момента обручения, но истинное, искреннее чувство возникало в единый миг, как только они встречались. Оксана посмотрела через плечо, откинув тяжёлые, мокрые волосы.
— Совсем ничего?
— Сначала мне надо избавиться от других… чувств, — проговорил он сквозь стиснутые зубы.
— Я помогу тебе, — она легла, положив голову ему на живот. — Почему ты такой холодный? Когда скакал за мной, я чувствовала поток огня.
— Это у тебя волосы холодные…
— Я знаю, ты Хочешь отомстить Пересвету, вдруг сказала суженая. — За своего отца. Прошу, не делай этого.
— Тебя Гайдамак попросил?
— Нет, он ничего не сказал. Достал лишь плащ и подвёл лошадь.
— Ну да, и кобылица оказалась в охоте…
— Мой прадед так хорошо знает коней, что у него… все возможно. Он самый лучший лошадник на свете.
— Считай, поверил…
— Что делать будем? — после короткого молчания спросила она.
— Прикинемся, что празднуем Пир, или ты вернёшь плащ и сдашься?
— Я никогда не сдаюсь.
— Но месть — не то чувство, чтобы радоваться…
— Но это самое чистое чувство!
— Говорили, что ты дерзкий… Знаешь, и мне это нравится. Хочу, чтобы дети походили на тебя!
На отмели — там, где из озера вытекал ручей, забили воду и заржали кони. Оксана на миг замерла, и волосы её стали горячими.
— Все равно, — через минуту проговорила она.
