Ражный на миг обернулся и увидел телохранителя Каймака — изрезанного стеклом, окровавленного, блаженного, улыбающегося и бредущего прямо на них. Этого невольного каннибала связали и заперли в номере вместе с шефом, завёрнутым в ковёр, и наказали Карпенко присматривать, да, судя по виду, больной развязался и прыгнул в только что застеклённое окно.
Японец находился к нему спиной, однако косой его глаз уже начинал заворачиваться вправо, увлекая голову, и Ражный в тот же миг, не мудрствуя лукаво, крутанул волчка.
Удар пришёлся уже по затылку Хоори, опрокинул его и лишил сознания. Тем временем Поджаров бережно взял телохранителя под ручку и словно с куклой, прошествовал мимо, уводя блаженного под прикрытие можжевёловых зарослей.
Когда они исчезли из виду, Ражный хлопнул японца под сгиб колена, затем потряс за плечо и перевернул на спину. Взгляд его разъехался в разные стороны и блуждал бессмысленно, как у телохранителя, однако битый Хоори быстро приходил в чувство.
— Что произошло? — невнятно спросил он, вертя головой. — Этого не может быть… Прошу… Прошу вас ещё раз! Я сейчас встану в прежнюю стойку…
— Вы что, мазохист? — спросил Ражный и подал руку. — Надеюсь, не станете спорить, что я одержал чистую победу?
— Да, безусловно! — с трудом, но сам поднялся японец. — Сейчас… Один момент и буду готов.
— Но встреча окончена.
— Вы можете повторить?.. Свой удар?
— Это уже тренировка, — Ражный пошёл к калитке.
— А мы договаривались о товарищеской встрече.
Хоори неуверенно приблизился к своей сумке — земля ещё плыла под ногами — достал какую-то аэрозольную упаковку, дунул себе в рот, в нос и на виски, после чего подхватил вещи и двинулся следом.
— Когда же мы начнём тренировки? — спросил он. У Ражного тогда на короткое мгновение возникло сомнение — а японец ли «паровоз» в этом предприятии? Его стремление на ковёр, не щадя себя, показалось мелковатым делом для столь крупной фигуры.
Мог бы ведь подставить вместо себя кого угодно, любого мальчика для битья, например, каратиста — начальника службы безопасности из «Навигатора», но сам полез…
Мысль эта пронеслась стремительно, как всякое другое малообоснованное сомнение, и больше не вспоминалась, поскольку никто другой, кроме Хоори, не мог бы отважиться на подобный проект.
