— Если раньше с меня не снимут…
— Матёрый волчара!..
— Это не волчара.
— Но и не пёс.
— И не пёс…
— А кто?
— Канис сапиенс. — Ражный запустил двигатель.
— Понятно, — обронил Колеватый и, склонившись, снял фуражку, всунул голову сквозь опущенное стекло. — Ражный, научи драть шкуру? В долгу не останусь.
— В коммерческих структурах научат. Или в Росвооружении.
Он вытащил голову, установил на ней свой потешный убор.
— Счастливо дровец порубить! Волк смотрел на него так же печально, как на мальчишек, и долго провожал взглядом, пока машина не влилась в поток, ревущий вдоль водного потока Москвы-реки…
Калик с известием явился как всегда неожиданно, и не в пример другим, был печальным и немногословным, может, оттого что приносил поруки нерадостные, суровые — приглашения на Судный Пир.
Ехать на Валдай Ражный решил немедля, наутро же и стал готовиться в дорогу. Зависимых душ и долгов не оставалось, заботы по хозяйству на базе он взвалил на Карпенко и от греха подальше разобрал правило на повети: выпустил песок из мешков, смотал верёвки, снял блоки со сторожками и спрятал все в разные потаённые места.
Прошёл всю территорию, поговорил с гончаками в вольере и в последнюю очередь пошёл на могилу отца. Удерживаясь от соблазна прикоснуться к камню, постоял возле него в поклоне аракса — на одном колене, попросил:
— Сила есть. Дай мужества выстоять в Судной Роще.
Как и тогда, семь лет назад, он приехал в Валдайское Урочище и в первый день решил не объявляться, бросив «Ниву» на дальних подступах, возле деревни.
Дальше он пошёл пешком, и примета была добрая: едва ступил на дорогу, как пошёл осенний ветреный дождь…
Волк бежал впереди и чуть сбоку, как балерина, на подвёрнутых носочках, отчего появлялось чувство, будто собирается оттолкнуться и взлететь. А он шёл неторопливо, с удовольствием ощущая твердь под ногами и вспоминая, как приезжал сюда с чувством мести, из которой потом вышел потешный поединок. Теперь и вовсе жизнь соединила с боярым мужем, как в братании — рук не разомкнуть.
Отец предугадал, как распорядится судьба, поручил сына Пересвету и тем самым благословил на это братское соединение…
Умиротворённый такими библейскими мыслями, Ражный прошагал половину пути и остановился на краю широкой свежевырытой траншеи, пересекающей дорогу и все открытое пространство от горизонта до горизонта — шла какая-то стройка и вдали, в поле, работала техника. Волк тоже смотрел и поджимал хвост.
