Из этого толка араксы брали невест, чтобы освежить кровь, и отдавали своих девственниц за староверов с той же целью. Ражный не помнил матери вообще; она умерла во время родов, что случалось с мирскими жёнами араксов не так редко, ибо родить богатыря весом до шести килограммов безболезненно могли лишь родовитые дочери поединщиков. А вскормила и воспитала его вторая жена отца — Елизавета, пришедшая из рода крестей. Она знала тысячи сказов, баллад и сказок о Сергиевом Воинстве и не только о нем; и слушать её было интересно что в двух-, что в двадцатилетнем возрасте.
Так вот, судя по этим преданиям, Ражный сделал вывод, что такое явление, как Ослаб, восходит к древним скифским временам, ибо оно полностью отождествляется с Гогом — князем северного богатырского народа Магог. Во всех сказках о военных походах этого народа на восток, его князь Гог был ослабленным по особому ритуалу: ему распаривали руки и ноги в «немтыре» — горячем отваре травы, от которой немели, становились бесчувственными мягкие ткани, после чего он сам подрезал себе сухожилия, и так, чтобы оставалась возможность передвигаться, ездить на коне, совершать руками нехитрые действия.
Но нельзя было владеть ни мечом, ни другим оружием, ни даже ударить кулаком. Если сухожилия срастались и крепли, то князь подрезал их снова или слагал с себя верховную власть. Когда же они рвались, Ослаб был обязан сложить свои полномочия, и не по причине своей неподвижности; разорванные сухожилия означали, что духовный управитель управлял не только словом…
Точно такой же ритуал совершал инок, которого на тайном соборе пожизненно избирали Ослабом.
Главным оружием Гога и Ослаба оставалось вещее слово.
Ослаб не только вершил суды и управлял духовной жизнью Воинства; обязанности походного судьи, прокурора и полкового священника занимали времени меньше, чем основной его труд — Радение о будущем. Здесь он становился предсказателем, оракулом, астрологом, тонким аналитиком и ретивым молитвенником. Прежде чем протрубить Сбор Засадного Полка, Ослаб должен был получить благое слово Преподобного Сергия, который денно и нощно молился на небесах за все русское воинство.
Именно для Радения о будущем Ослаб собирал опричину, бывшую ему глазами и ушами. Он никогда не выходил в мир из своей кельи, расположенной неподалёку от боярских хором, за исключением момента, когда объявлял Сбор Засадному Полку. А так обычно довольствовался тем, что ему приносили приближённые араксы и иноки, которых он рассылал по всему свету.
