— Ты бы лучше место мне указал, где найти эту Диву, — стряхивая озноб, сказал Ражный. — Разобрались бы, кто кого.
— Белые Дивы живут там, — Извек указал куда–то вниз по реке. — За Каменным Идолом, на Дивьей горе, откуда начинается исток. Когда–то их было два, теперь остался один. Говорят, тропа есть, но сейчас не пройти. В далёкие времена в эти горы пытался проникнуть Тамерлан, чтоб отомстить ведьмам. Но они обрушили Каменного Идола и затворили путь. У нашего народа есть легенда: в юности Тимур был похищен омуженками и несколько месяцев томился в плену.
Потом они отпустили его, но перерезали сухие жилы на ногах.
С тех пор и прозвалие го Хромцом…Сам на Дивьей горе не был, по слухам знаю. Только ведьмы по этой тропе не ходят–по воздуху летают.
Вячеслав подал руку старику и помог встать. После чего повесил ему на плечо карабин.
—Благодарю, Извек.
Волк на минуту замер, наблюдая одним глазом. Охотник подтянул сползшие голенища сапог и неслышно двинулся вдоль опушки каштанового перелеска, в сторону от вотчинного дома Булыги.
Ражный заспешил своим путём, однако Молчун за спиной приглушённо зарычал.
Оказалось, Извек вернулся.
—Неходи туда, не ищи–пропадёшь, — заговорил он опасливо. — Если ещё головы не потерял, дождись тепла. В Купальский праздник сами спустятся.
Увидишь высокий огонь возле Каменного Идолища, смело ступай и бери, какая понравится. Они покорные становятся, словно овцы. Всякая Дива перед тобой танцевать будет, если пожелаешь, колени преклонит.
Только на один месяц в
году они превращаются в девушек. Вот тогда их и брать нужно. Всё остальное время горные богини в руки мужские не даются. Поверье такое.
Ражный только махнул рукой и пошёл в сторону полуразрушенного дувала: над крышами вотчинных построек уже курились дымы…
Виноград давили ещё четыре дня, и вотчинница не позволяла вынимать затычки в желобах чанов, поэтому Ражный разливал сок по бочкам вручную, уже как завзятый винодел. После долгих стараний даже рассыпавшуюся бочку собрали намертво стянул обручами, так что и капли не пролилось, когда наполнил соком.
И ещё новую лестницу сколотил, чтобы не искушаться и не сажать девиц то в чаны, то снимать обратно. Да и уже как–то свыкся с их полуоголённым присутствием, мимолётными и тускнеющими взглядами. Похоже, невесты тоже пригляделись, привыкли к нему и тот накал затаённого интереса, возникший в первый день, заметно упал, но только у сестёр.
У Лелы он стремительно нарастал.
