Засадники смогут вернуться домой только после того, как девы зачнут от них и родят по младенцу, а за это время араксы должны обучить своему боевому ремеслу девять персидских юношей.
Матера посовещался с родственниками, согласился исполнить оба условия и принял в науку отобранных падишахом молодых персов, которых сквозь бойницу спустили по верёвке в башню. И уже на третий день заявил, что второе условие падишаха исполнено.
— Неужели так скоро можно обучиться вашему искусству? — подивился тот.
— Ты же знаешь, царь, убивать получается всегда быстрее, чем зачинать и рожать, — сказал ему Матера.
— Испытай учеников, пусть покажут, чем они овладели.
Сначала властитель хотел поднять их на верёвке, однако за это короткое время стройные юноши раздались в кости и так взматерели, что уже не проходили в бойницу. Тогда он велел разобрать замуровку и открыть ворота. А для испытания выставил против девяносто своих лучших бойцов и, хотя знал, что наёмные засадники не станут проливать крови, но все равно окружил башню тройной охраной.
Ученики вышли первыми, а за ними — араксы с девами на руках. Матера сказал юношам всего одно слово, те разделись до пояса и безоружные прошли сквозь все заслоны, будто нож в масло. Никто им не смог противостоять! У персидских воинов отчего-то мечи сами вылетали из рук, ломались копья, а стрелы летели мимо или отскакивали от полуобнажённых тел, словно от брони. Властитель увидел, что под прикрытием своих учеников, не пролив капли крови, пленные араксы уходят и уносят дев, спохватился, вскочил на лошадь и вместе с конницей бросился в погоню.
Однако ученики половину перебили, половину рассеяли и вместе с засадниками сели на корабль.
— Отдайте хотя бы одну деву, которая зачала! — кричал с берега падишах.
— И семени тебе своего не оставим, — сказал ему Матера, — чтоб ты не извратил его хитростью и коварством.
Персиянские девы, привезённые на родину, стали жёнами араксов и дали большое потомство рода Матеры, а от юношей-персов, впоследствии ожененных на дочерях засадников, пошёл род Перцевых.
С тех пор миновало несколько столетий, но оба эти рода почти безошибочно узнавались по глазам.
Пока шли на заимку, взор сирой девы немного потеплел, а когда Ражный содрал шкуру с ног кабана и в первую очередь вырезал ещё тёплые берцовые кости, в кукушке и вовсе проснулось что-то похожее на девичье любопытство. Она уже молча и неотрывно следила за каждым его действием, стараясь ничего не пропустить.
