Волчья хватка. Волчья хватка – 2

В основном это были отчеты и выдержки из агентурных донесений еще времен ГПУ: оказывается, районом среднего течения Вещеры органы интересовались, начиная с двадцатых годов, и надо отметить, блестяще проводили оперативные разработки и масштабные операции, хотя из всего этого было совершенно непонятно, с какой целью.

Савватеев не заметил, как миновал целый час, и страж конспиративной дачи явился вновь с чаем и таблетками.

– Принеси мне кофе, и покрепче, – потребовал Савватеев и выбросил снотворное в корзину для бумаг.

Через пять минут, кроме чашки кофе, на столе оказалась рюмка коньяка.

– Это зачем? – больше для порядка спросил он.

– Вместо снотворного, – был ответ.

Савватеев смешал кофе с коньяком, выпил залпом и углубился в чтение.

В начале тридцатых годов, когда по Вещере еще жили староверы и ссыльнопоселенцы и когда шла борьба со всяческими чудесами и мракобесием, в ничем особым не примечательные северные края пришли лесоустроители, которые начали рубить просеки, ставить квартальные столбы и репера.

Неизвестно, как уж они работали, какие у них инструменты были, но не получилось ни одной прямой визиры. Иные шли чуть ли не по кругу, иные петляли и упирались в тупик или вовсе терялись в лесу. Объяснение всему было единственное – леший водит, но подспудно прослеживалась мысль, что работники леса покупали у местных самогон и пили беспробудно. Вредительские карты, способные ввести в заблуждение не только лесорубов, артиллерию противника и его разведку, но и свою собственную, прилагались к делу, по которому было расстреляно и посажено двенадцать человек.

А между тем интерес к странному району после этого лишь усилился, на Вещеру послали надежных, проверенных военных топографов из Ленинграда. Образованные, вооруженные теодолитами и нивелирами, эти не могли сказать, что их леший водит, а рубить просеки под конвоем очень уж не хотелось, поэтому очередную неудачу списали на болотный газ, который портит оптику атмосферы, и потому луч инструмента получается, грубо говоря, кривой.

Пока Савватеев вникал в исторические перипетии района, охранник явился в третий раз, но уже пустой.

– Что желаете? – по-холуйски спросил он, но с видом заспанным.

Может, от него Мерин перенял это чуждое милицейской лексике слово – желаю, не желаю?..

– Желаю, чтоб ты исчез и больше не приходил, – не отрываясь от бумаг, проговорил Савватеев. – Мешаешь работать.