Я…
— Можешь его выследить? — повторил я.
— Да, — вмешался Осмонд. — Но именно этого он и хочет. Сколько их было?
— Пять или шесть, — ответил я. — Омеги, все.
Осмонд прикрыл глаза.
— Они собираются вокруг него. Он ведет их за собой. Там будут и другие. Он пытается стать Альфой для Омег.
Элизабет вышла с пепельно-бледным лицом. Она все еще была одета, так что, должно быть, не перекидывалась в волка. Протиснувшись мимо Осмонда и Томаса, Элизабет потянулась ко мне еще до того, как спустилась по ступенькам.
Обхватив меня руками, прижала к себе. Мои руки безвольно свисали по бокам.
— Окс, — заговорила она.
— Мы найдем его, — пообещал я, не отводя взгляда от Томаса. — Сегодня.
— О, Окс… — произнесла она и у нее перехватило дыхание.
— Он не убежит, — заметил Осмонд. — Таков и был его план.
И Томас сказал:
— Позвони Гордо. Нам скоро нужно будет выдвигаться.
* * *
Я сидел на крыльце с монтировкой в руке.
Стая собралась вокруг меня. Джо не отходил от меня ни на шаг.
Я никогда раньше не чувствовал такого холода.
Когда Гордо вернулся, уже совсем стемнело.
Он вышел из машины.
— Окс…
Я встал.
— Мне так жаль, — начал он.
— Из-за чего?
— Из-за всего, что случилось. Я… позвонил кое-кому. О ней позаботятся.
— В каком смысле?
— Я не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось.
Для этого было уже слишком поздно.
— Хорошо."
"Он сделал шаг в мою сторону.
— Я могу забрать тебя отсюда. Подальше от всего этого.
Волки вокруг меня зарычали.
Я проигнорировал их.
— И куда же мы уедем? — спросил я.
— Куда пожелаешь. Можем уехать из Грин-Крик и никогда больше не оглядываться.
Джо встал и обошел меня.
— Отвали, — прорычал он, и я знал, что его глаза полыхают оранжевым.
— Джозеф, — предупредил Томас, и его альфа-голос прокатился по нам. — Не вмешивайся.
Джо выглядел так, словно его ударили.
— Окс, — сказал он. — Ты не можешь.
— Может, — отрезал Гордо. — Он может делать все, что захочет.
— Правда? — переспросил я.
— Да.
Что угодно.
Я повернулся к Томасу.
— Правда? Могу?
— Да, Окс, — тихо ответил он.
— Хорошо, — сказал я. — Я хочу выследить Ричарда Коллинза и убить его.
Никто не произнес ни слова.
— Окс, — задохнулся Гордо. Он сделал еще шаг в мою сторону.
Мои пальцы крепче сжали монтировку.
— Она бы этого не хотела, — сказал он.
— Не смей говорить мне, чего хотела моя мать, — прервал его я. Мой голос дрожал. Не знаю от чего больше — скорби или ярости. — Не смей.
