Борода у него была клочковатая, волосы зачесаны назад и стянуты кожаным ремешком. Его клыки удлинились, едва не протыкая нижнюю губу. Показалось, что он улыбается.
— Ты, — пророкотал он хрипловатым голосом, — задаешь вопрос мне?
Омеги снова рассмеялись.
— Твое имя, — повторил я.
— У людей нет права о чем-либо спрашивать, — прорычал он. — Вы сброд, отбросы у нас под ногами. Павший король поглумился над волчьей стаей. И глядите-ка, к чему это его привело.
Нашпигованный дырами, истек кровью на своей собственной земле.
«Тише», — сказал я себе. — «Успокойся».
Потому что еще немного, и набросился бы на него, не заботясь о том, насколько они превосходят численностью.
— Он провоцирует тебя, — прошептал Томас. — Он даже не догадывается, кем ты стал.
Я и сам этого не понимал. Уже и не знал, кто я. Больше нет.
Не думаю, что большинство людей чувствовали то же, что и я, даже если и являлись частью стаи.
Томас говорил, мне не обязательно быть волком. Что мне не нужно становиться чем-то большим, чем я уже есть.
Он этого для меня не хотел. Томас предложил мне подарок не потому, что пытался изменить меня, а потому, что желал еще сильнее связать с собой. И со всеми остальными.
Пусть даже иногда я слышал его голос, пускай иногда гулял с ним и мамой, их больше не было. Они остались просто воспоминаниями, крохотными кусочками, хранящимися в моей памяти, которые всплывали в сознании, когда я меньше всего этого ожидал.
Интересно, знал ли он? Кем я стану.
Я уже никогда не смогу спросить его об этом.
Но даже тогда.
Раньше. Томас всегда наблюдал за мной. Я то и дело замечал это. Как будто он чего-то ждал от меня.
— Я спрошу тебя. Еще раз, — сказал я.
— Человек, — выплюнул волк.
Подняв монтировку, я положил ее на плечо, металл царапнул меня по уху. Узы стаи отчетливо наэлектризовались. Марк и Элизабет. Таннер. Крис и Рико. И Робби, его мягкие пульсации стали больше походить на маяк. Теперь он тоже был здесь. С нами. И я подумал, Джо нами гордился бы.
Может быть, однажды он даже скажет мне об этом.
Если вообще когда-нибудь вернется.
Если я когда-нибудь прощу его.
— Как. Тебя. Зовут? — отчеканил я каждое слово.
— Иди сюда, — позвал волк. — Выйди за пределы липкой гадости.
Он склонил голову набок, его удлиненные уши подрагивали.
— Вот что мы сделаем, — произнес я, устав от него. Устав от всего этого. — Ты отдашь мне девушку. Как только увижу в каком она состоянии, я решу, уйдешь ты отсюда или уползешь. — Я чуть наклонил голову, не сводя с него глаз.
