Если захочешь, чтобы я укусил тебя, то мы сделаем это, когда тебе исполнится восемнадцать.
Я посмотрел на него. Томас внимательно наблюдал за мной.
— Я смогу бегать с вами, — смущенно сказал я. — В полнолуние.
Томас рассмеялся.
— Ты сможешь делать это в любом случае. Возможно, не так быстро, но мы не позволим тебе отстать.
— Почему ты не рассказал мне?
Его улыбка угасла.
— Чтобы защитить тебя.
— От чего?"
"— Есть вещи гораздо важнее и значительней, чем я и ты, Окс. Как хорошие, так и плохие. Мир гораздо больше, чем ты можешь себе представить.
Сейчас мы здесь в безопасности. Но так может быть не всегда. Это место силы. А такие места всегда привлекают внимание.
— Что изменилось?
— Джо.
Я отвел взгляд.
— Ты бы сказал мне, если бы он…?
— Да. Однажды.
И я закрыл эту тему.
— Наверное, пора ужинать, — заметил я. — Это ведь традиция.
Улыбка Томаса тут же вернулась.
* * *
Стало интересно, заметил ли Томас, что я не ответил на его вопрос об обращении. Вероятнее всего, заметил. Мне казалось, он знает все.
* * *
— Я даю тебе почувствовать почву под ногами, — сказал я Гордо спустя некоторое время. В мастерской остались только мы с ним, собираясь уже закрываться. Начало учебного года было не за горами, а значит, подобные тихие и спокойные моменты между нами вскоре станут редкими и немногочисленными.
Он ответил не сразу. Я не давил.
Заперев передние двери, я последовал за ним на задний двор, где Гордо обычно курил, а я делал вид, что тоже курю, и мы по привычке еще минут десять трепались ни о чем, прежде чем отправиться по домам.
Гордо сидел в своем обшарпанном кресле, вертя зажигалку в руках, сигарета торчала у него за ухом. Он наблюдал за стаей птиц, что пролетали над головой.
— Мой отец, — начал он.
Я ждал.
Гордо прочистил горло.
— Мой отец, — попытался он вновь. — Он был… не очень хорошим человеком.
Хотелось сказать, что у нас с ним есть кое-что общее, но с моего языка не сорвалось ни слова.
— Ты пока не знаком с этим миром, Окс. Иначе обязательно бы слышал имя моего отца.
Он был очень могущественным. Сильным и храбрым, и люди преклонялись земле, по которой он ходил. Черт, да я сам это делал. Но он не был хорошим человеком.
Мой отец был замечательным. Я считал его сильным и храбрым, и боготворил землю, по которой он ходил. Но хорошим человеком он тоже не был.
Тупой, как бык.
И потому со мной обращались как с дерьмом.
— У стай, подобных Беннетам, старых стай с долгой историей, всегда есть свой ведьмак.
