Волчья тропа

Хотела забрать у него то, что он не хотел отдавать.

Желудок заворчал. Я вытащила нож. Я вожак стаи, и я должна кормить… Вот только… я не могла.

Я всегда жила по своим правилам – они помогали мне отличать добро от зла. Но теперь я совсем запуталась. Если я убью бедного зверька, то стану такой, как Кабан? Как Крегар?

Похоже, кролик понял суть моих размышлений и начал дергаться. Силки затянулись.

Кабан не должен был нападать на меня – его заставили грязная похоть и тупая голова. Во мне не было похоти, и тупой я тоже не была.

Я просто хотела есть, а кролик это еда… И все равно я не могла отрезать ему голову.

Я сама себя не узнавала. Это всего лишь кролик! Да я сотни их убила. Тушила их, коптила, тушенку делала, жарила с луком и картошкой. Во что я превратилась, если не могу его выпотрошить? Упитанный кролик, хороший ужин для нас двоих получится… Мысли перепутались, и я никак не могла их расплести."

"– Ты поймала кролика! – Пенелопа стояла у меня за спиной. Я чуть из штанов не выпрыгнула – не слышала, как она подошла.

Распустила нюни: бедный кролик, он ни в чем не виноват… Вот дура! А если бы не Пенелопа, а медведь подкрался? Прекрати жалеть себя! Пора заканчивать думать о Кабане, здесь не место.

Я взяла кролика за ногу, вытащила из силков и сломала ему шею.

– Сумеешь освежевать?

Пенелопа улыбнулась и взяла мертвого кролика, даже глазом не моргнув. Вторую руку протянула за ножом.

– Принеси немного дров, – попросила она. Вроде как добродушно, чтобы я не подумала, что она мне приказывает, и в то же время достаточно твердо, чтобы я поняла – это и в самом деле приказ.

Пенелопа еще возилась с кроликом, когда я вернулась с кучей больших веток, сломанных бурей. Я подкинула их в костер, а потом стала наблюдать за ней. Пенелопа обращалась со зверьком так осторожно и ласково, как будто это плюшевый медвежонок, и она боится его порезать. Осторожно подцепляла шкурку, вместо того чтобы просто стянуть ее. Подрезала ее на лапках, вместо того, чтобы их отрубить.

– Хватит! – сказала я.

 – Это наш ужин, а не ребенок, которого ты сиськой кормишь. Мы обе с голоду помираем.

– Ты сама попросила его освежевать, – сказала она. – А я и раньше кроликов потрошила. Знаю, что делаю.

Я рассмеялась.

– Да ни черта ты не знаешь. Он протухнет, пока ты с него шкуру снимешь.

– Тогда покажи, – сказала она, протягивая мне кролика и нож.

Я взяла их, и в этот раз меня совесть не мучила.

– Сначала надо его выпотрошить. – Я воткнула нож кролику в брюшко.