Волчья тропа

Мясо оказалось одновременно сладким и кислым, острым, как перец чили, и соленым, как океан. Не знаю, что Чен с ним делал, но оно определенно стоило тех двух долларов, которые красавчик за него заплатил. Хотя, как по мне, немножко жестковато. У нас с Охотником мясо нежнее получалось. Видать, Чен его просолил неудачно. Или свинья у него была другой породы.

Красавчик не успел и пару кусочков съесть, а я уже всю подливку вылизала. Потом я заметила, что он наблюдает за мной, и опять покраснела. Стало ужасно стыдно оттого, что я все делаю «неправильно».

Он улыбнулся и протянул мне свою тарелку.

Его порцию я тоже умяла и даже сдержалась, не рыгнула.

Потом красавчик цокнул языком, покачал головой и, воздев руки, сказал:

– Где мои манеры?!

Он повернулся ко мне и, приподняв брови, тонкие как у какой-нибудь модницы, протянул руку.

– Джеймс Эверетт Колби. Я из Бостона, Массачусетс. Рад знакомству.

В жизни про Бостонамассачусетс не слышала. В БиСи места с таким названием точно не было, разве что где-то далеко на юге.

Крегар говорил, что там живут смазливые мужики с нежными ручками; судя по Колби, не врал.

– Меня зовут Элка, – сказала я, нежно прижимая к себе тарелку и вылавливая пальцами последние кусочки свинины.

Он протянул руку, но я ее не пожала. Как по мне, это уж слишком фамильярно.

– Эл-ка, – повторил Колби, зачем-то разорвав мое имя на две части – вроде как на вкус пробовал. – Похоже, имя германского происхождения. Означает «благородная».

Я поморщилась.

– Никакого не германского. Мама говорила, что меня воспитали дикие животные.

Я забрела к ним из лесу, а за мной шла огромная олениха. Меня они себе оставили, а олениху застрелили. Мяса нам тогда на целую зиму хватило. Потому меня и зовут Элка. Ничего германского тут нету.

Некоторые парни странно себя ведут, когда говоришь им, что они не правы, однако Колби только еще шире улыбнулся, блеснув острыми белыми зубами. Было в нем что-то лисье – блеск в глазах, что ли?

Я поставила тарелки одна на другую. Щеки полыхали.

– Ты тоже за золотом на север едешь? – спросила я, не зная, что еще сказать.

– Вроде того. Я занимаюсь экспортом-импортом. Половина ящиков в этих доках принадлежит мне. Оборудование для шахтеров.

Я понятия не имела, что значит «экспорт-импорт», но спрашивать не стала, а просто кивнула. Решит еще, что я совсем необразованная.

– А ты на этом корабле поплывешь?

– Да, отплываем завтра утром в девять. Ты тоже там будешь? Между нами, не переношу качку. – Он наклонился ко мне поближе.