Волчья тропа

– Никто раньше для меня такого не делал, – сказала я.

Он склонился ко мне, нежно поцеловал в щеку и ответил:

– Они многое потеряли.

От его поцелуя у меня внизу все затрепетало, и я, заикаясь, пробормотала что-то невнятное."

"Колби улыбнулся.

– Твой билет, – сказал он и протянул руку, чтобы помочь мне забраться в ящик.

Я оперлась на нее, хотя и сама бы справилась – с одной рукой залазить оказалось намного трудней. Я видела, с какой радостью женщины принимают помощь от мужчин. Неужели они не понимают, что их жизнь станет намного легче, если они научатся все делать сами?

Я залезла в ящик, в котором не было ничего, кроме обрывков старых газет, и устроилась поудобнее.

Со всех четырех сторон в нем были прорезаны дырки – чтобы удобнее нести, чему я была очень рада. Терпеть не могу замкнутые пространства.

– Веди себя тихо. Скоро придут рабочие, чтобы отнести ящик на корабль. Если тебя найдут, я уже помочь не смогу. Безбилетный проезд – преступление. Тебя отвезут в Генезис и будут судить.

– Знаю я, что делают с преступниками в Генезисе.

Не беспокойся, если надо, я умею сидеть тихо.

– Это умение тебе сейчас очень пригодится. Я забью в крышку пару гвоздей, чтобы не соскальзывала.

Я немного подумала и кивнула.

– Скоро увидимся, Элка, – сказал он и накрыл ящик крышкой.

Сквозь дыры я видела его ноги. Послышался стук молотка. Гвозди входили в дерево и надежно закрепляли крышку с четырех сторон.

Колби закончил, похлопал по крышке и сказал:

– До вечера.

Я выглянула в одну из дырок и увидела, как он шагает в сторону города, крутя в руках молоток и что-то насвистывая.

Я толкнула крышку, но она держалась крепко. Рука скользнула к ножу, спрятанному под курткой. Я вытащила его и прижала к себе, словно ребенок любимую игрушку. Впрочем, у меня больше и не было ничего, разве что еще рюкзак с пустыми консервными банками.

Я попробовала вытянуть ноги, но ботинки уткнулись в доски. Ящик был похож на пещеру с эхом, когда ты кричишь, а бог отвечает тебе твоим же голосом.

Я слышала, как бешено стучит сердце, слышала свое частое дыхание и боялась, что воздух закончится, прежде чем Колби меня выпустит. Я боялась, что рабочие услышат, как кровь шумит в моих жилах, и меня повесят в Генезисе.

Потом донеслись голоса: мужчины недовольно ворчали, что еще рано, что они не успели и глаз сомкнуть, и что эти ящики нужно было погрузить еще прошлым вечером.

Кто-то ударил кулаком по крышке так сильно, что я испугалась – вдруг он ее проломит.