Как он хотел обратиться к Дамиану?
– Ах, от вас, милая леди, ничего не скроешь! – мужчина сладко улыбнулся, подхватил бокал и медленно отпил от него. Тянет время! – Я вижу, что между вами расцветает нечто прелестное…"
"– Ерунда, – отмахнулась Марина. И пусть время от времени у нее возникали некие фривольные мысли по поводу Дамиана, она не собиралась связываться с человеком, прошлое которого таит в себе неизвестность и может оказаться для нее опасным. – Между нами ничего нет.
– Ох, какая прискорбная категоричность, какая горячность! – восхитился Бонифаций, глядя на нее как на девочку, которая отрицает свою симпатию к красивому мальчику.
– За этим так волнительно наблюдать. Что может быть удивительнее, чем зарождение самого возвышенного в мире чувства?
– Мы отошли от темы, – Марина снова прищурилась, давая понять, что ему не удалось отвлечь ее достаточно, чтобы она позабыла о его недавней оговорке. – Как вы хотели его назвать?
Марина осознавала, что излишне настойчива, но ей не нравилось, когда от нее что-то скрывают.
Тем более эти двое делали это слишком очевидно. Она ведь не дура, в конце концов!
– Я не хотел бы говорить…
– Но я настаиваю, – Марина улыбнулась. Она подозревала, что улыбка вышла кровожадной. Бонифаций тревожно сглотнул и посмотрел на Дамиана словно в поисках защиты.
– Я хотел назвать его моим прекрасным другом, – торопливо произнес Бонифаций. Марина ощутила разочарование.
– Прекрасный друг? – спросила она, с подозрением переводя взгляд с одного мужчины на другого. Дамиан продолжал спокойно есть, время от времени весело на нее поглядывая.
– Что? – задал он вопрос, когда заметил, что она смотрит на него. – Я достаточно прекрасен, не так ли? Кроме того, я всегда был хорошим другом.
Марина окинула его презрительным взглядом, на который Дамиан только тихо рассмеялся, явно не впечатленный. Они лгали ей. Она знала это и собиралась выяснить все, что эти двое посмели скрывать от нее.
– Как вам еда? – любезно спросила Марина у Бонифация, понимая, что тему развить дальше не удастся.
Оставалось только внимательно прислушиваться к чужим словам, чтобы снова вовремя поймать оговорку.
– Великолепно! – излишне громко восхитился Бонифаций. – Я просто обязан потом расцеловать талантливые руки вашей кухарки. А может даже, я смогу украсть ее, если она окажется такой же восхитительной, как и пища, к которой она приложила свое сердце!
– Попробуйте, – фыркнула Марина, совершенно не опасаясь похищения кухарки. – Только берегитесь скалки.
