Марина, мирно ужинавшая в этот момент, спокойно опустила вилку и встала.
– Кого? – спросила она, глядя на белое лицо по-прежнему сильно накрашенного мужчины.
– Графа Танского поймали! – уточнил он. – Я пришел рассказать вам. Удалось поймать его, когда он пытался выскользнуть из столицы в облике нищего. Сейчас его допрашивают в тайном отделе. Думаю, к утру все разрешится.
Марина облегченно выдохнула и благодарно улыбнулась.
– Как вы? – внезапно спросил Бонифаций. Подойдя, он подхватил ее руки и заглянул Марине в глаза.
– Вы бледны и похудели.
– Все в порядке, – Марина вытащила ладони из чужих рук и отвернулась. – Просто боялась нового нападения. Знаете, сложно спать, когда за стенами бродит человек, желающий вас убить.
Бонифаций ничего не сказал. Марина застыла, надеясь, что это станет для него сигналом поскорее уйти.
– Знаете, он очень упрям, – внезапно произнес Бонифаций. Марина резко обернулась. – Я не знаю более упертого человека, чем он. Уверен, Дамиан не только выберется, но и вернется к вам.
– Нет, – Марина сделала шаг назад. Подняв руки, он выставила ладони перед собой. При этом ее лицо скривилось, словно слова Бонифация причинили ей боль. – Я не буду об этом говорить. Уходите.
– Вы…
– Уходите! – повысила Марина голос. Она не хотела, чтобы кто-то разжигал в ней ложные надежды!
Бонифаций вздохнул, покачал головой, а потом все-таки вышел. Кажется, упрямым был не только принц!
Он вернулся утром с новостью, что граф во всем признался.
Танский полагал (справедливо, кстати), что Марина взяла печать с собой.
Он намеревался убить мешающую ему девчонку, а потом отыскать печать и заверить все подготовленные заранее документы. Оберон надеялся, что в суматохе никто ничего не заметит.
И да, он знал, что в этот день готовится покушение (связи у него оказались обширными, как в гильдии, так и в ордене), поэтому и решился провернуть свое дело, рассчитывая, что смерть Марианны повесят на одну из организаций, а он получит то, что давно хотел.
После признания граф был лишен титула и казнен на рассвете.
Марина невольно вздрогнула от этих новостей. Она была дитятей другого общества, в котором нельзя так просто убить человека, даже если он убийца, но спорить или выражать свое несогласие с местной системой она не собиралась.
Бонифаций долго смотрел на нее, будто ждал, что она скажет что-нибудь, но Марина молчала. Лишь поблагодарила за работу и за то, что он взял на себя труд сообщить ей о ходе дела. Она не хотела снова поднимать вчерашнюю тему.
