Волевой порог

То, что говорил профессор, было злой иронией человека, который потерял все. Осужденный в 35-м за хищения в академическом институте, которых он не совершал, профессор Мухин не надеялся на правосудие, отчаялся вернуться в науку. Он потерял жену, которая умерла от сердечного приступа в первый же год его заключения. Он лишился двух дочерей, которые под давлением комитета комсомола университета вынуждены были публично отречься от отца. Через год он выйдет больной, сломленный, не верящий в справедливость и в людей.

Наверное, это страшно — не верить вообще никому. Вообще.

— Иван Савельевич, я хотел с вами поговорить и обратиться к вам с просьбой, — начал Коган, увидев, как замер с папиросой в руке профессор, так и не донеся ее до своих губ. — Мне нужна ваша помощь как честного человека.

— Честного? Я вор, гражданин начальник, мне дали десять лет за кражу в особо крупных размерах. Почему меня вообще не расстреляли, я не знаю. Видимо, чтобы усугубить мои страдания, дать возможность пережить жену и лишиться при жизни дочерей.

Я не могу быть честным человеком!

— Перестаньте, — поморщился Коган. — Мы оба знаем, что вы честный человек, что вас осудили по ложному доносу, чтобы свалить всю вину на вас. В моей власти добиться пересмотра вашего дела. Не обещаю, что это будет скоро, но снять с вас судимость и обелить ваше имя, вернуть вас в науку — это можно постараться сделать.

— Вы Господь Бог? — спросил профессор, поперхнувшись дымом.

— Нет, — ответил Коган и, помолчав, добавил: — Просто я тоже честный человек.

Ну и имею немного возможностей. Есть к кому обратиться в Москве, к тому, кто мне не откажет в помощи.

— Я и говорю, — тихо ответил Мухин. — Вы Господь Бог. Чем я-то вам могу помочь, если у вас такая власть в руках?

— Власти у меня нет, но есть, как я уже говорил, возможности. И хватит об этом. А к вам я хотел обратиться вот с чем. Вы, как крупный ученый-энциклопедист, хорошо понимаете, что значат вольфрам и молибден для оборонной промышленности, для фронта, для победы.

Я знаю, что у вас в отряде существует что-то вроде кружка интеллигенции. Это правда?

— Правда. Любое существо тянется к себе подобным.

— Есть среди вашего «клуба» люди, которым вы не доверяете, провокаторы?

— Как вам сказать. Такие люди есть всюду. Когда мы собираемся просто пообщаться, они приходят первыми. Мы их знаем, но, чтобы не портить отношение с администрацией, мы их не гоним.